Более сложные споры развернулись вокруг обращения с прирождёнными душами. Мы с Бриар выдвинули предложение вызволить этих людей из неволи. Мы будем развивать их ремесленные навыки через обучение и платить им тем, чего не делали другие дворы: хорошим жильем, изобилием еды и медицинским уходом.

Что касается безумцев, любой, кто будет признан враждебным — после серии медицинских обследований — получит жилье в отдаленной деревне, созданной исключительно для них; под охраной, но с гуманными условиями и врачами. Это будет сложно, и иногда мы можем неверно оценить чьи-то возможности. Переоценить. Недооценить. Улучшение этой системы потребует работы длиною в жизнь.

Бриар также заговорила о том, чтобы восстановить Затерянные Домики на Деревьях и превратить их в убежище. Это потребует благословения леса, что, в свою очередь, потребует огромного доверия к дикой природе, чтобы сохранить безопасность жителей. Более того, это повлечет за собой вихрь реставрационных работ в анклаве, на завершение которых могут уйти десятилетия. Но в конце концов, мы придем к этому.

Поначалу большинство советников противились нашим предложениям. И тогда Бриар, Авалея и их шут заговаривали участников совета по кругу до тех пор, пока у тех не начинала кружиться голова, чтобы возражать, не говоря уже о том, чтобы вспомнить, когда они в последний раз сверялись со своей моралью.

Принцесса запланировала со мной серию выступлений, которые проведут нас отсюда до самых границ Осени. Таким образом мы достучимся до большего числа населения Сезона, ведя кампанию за сдвиг в сторону толерантности, представляя истории и факты, призывая нашу аудиторию переосмыслить божественность Сезонов — веру континента в тайну природы. Мы поговорим с каждым крестьянином, каждым торговцем и каждым дворянином. Мы будем выслушивать их, спорить с ними, учиться и просвещать. Медленно мы вдохновим не только этот двор, но и каждый акр этого королевства.

Если повезет, Сезоны однажды к нам присоединятся. С Весной у нас, возможно, есть шанс уже сейчас. Зима — хуй их знает. Лето, что ж. Чудеса всё же случались. Если в будущем им каким-то образом удастся отложить в сторону свое дерьмо, каждому двору будет что внести, и вместе мы добьемся большего влияния, чем порознь.

Со временем мы отменим Указ.

Перемены не произойдут в одночасье. Но с упорством Бриар и моим языком мы увидим новый рассвет еще при нашей жизни. И, что более важно, при жизни Нику.

Один год за другим. Одно слово за другим.

И оставили ли наши загруженные графики меньше возможностей для более плотских начинаний? Разве мы хоть когда-нибудь производили такое впечатление? Выкиньте эту ебаную мысль из головы.

47

Поэт

Спокойный вздох Бриар поплыл по комнате, но звук тут же оборвался потрясенным ахом, когда моя голова опустилась между ее бедер. Она и так была на грани пробуждения; я знал ее привычки, этот тонкий выдох, который всегда предшествовал тому, как она откроет глаза. Но теперь принцесса резко проснулась, и ее испуганный вдох дрогнул, превратившись в стон.

— Поэт, — жалобно протянула она, ее голос был хриплым от остатков сна.

— Доброе утро, Принцесса, — промурлыкал я. — Настроена вести себя примерно?

Ее ответом было бы «нет». А моей реакцией стало бы нечто медленное и мучительное.

Вот только, когда она попыталась ответить, непристойный звук сорвался с ее губ. Возможно, это было как-то связано с тем, что мои пальцы очерчивали губы ее киски, которая уже начала увлажняться от возбуждения. Тихий вскрик вырвался из ее горла, когда я ленивыми движениями выводил узоры и поглаживал ее стенки, сгибая и разгибая палец.

Прошлой ночью мы уничтожали друг друга на протяжении нескольких часов, но это лишь разожгло мою жажду. Под стеганым одеялом мое обнаженное тело распласталось над ее, мое лицо нависло в нескольких дюймах от того места, где влажный жар исходил из восхитительной щели между ног Бриар. Пряди моих волос коснулись ее коленей, которые раздвинулись, предоставляя мне еще больший доступ. С тихим мычанием я обхватил ладонями ее икры и раздвинул ноги принцессы; это движение опьянило мои чувства влажным ароматом ее желания.

Со свистом втянув еще порцию воздуха, Бриар выгнулась над кроватью. Влага пропитала это темное, нежное отверстие, такое спелое для моих вкусовых рецепторов. Ее спина выгнулась еще выше, когда я погрузил губы в тугую расщелину ее тела и один раз лизнул ее складочку.

Как же я планировал высосать эту наследницу досуха и втрахать ее в изголовье кровати.

Пальцы Бриар зарылись в мои волосы, затем вцепились в одеяло и отбросили его в сторону, обнажая нас. Вот так она посмотрела вниз сияющими глазами, говоря мне, что хочет наблюдать. О, в таком случае я устрою ей представление.