Внезапно в моей голове промелькнул детский смех. Улыбка его обладателя всплыла словно во сне, и лицо Нику предстало передо мной.

Окружающая обстановка пошла рябью, размытая обжигающим пламенем. И всё же я видела, как мой шут с боем пробивается ко мне.

— Бриар!

Мою кожу жгло, но видение о нем напомнило мне о другом пламени, которое мы разделили. Мерцающий фитиль. Свеча, поднятая мужской рукой. Словно фантазия, появилось лицо Поэта — эта злая ухмылка искривила его черты, когда он отказал мне в свече в ночь нашей встречи.

Раскаленная алая лента. Роза, чьи шипы не могли сгореть.

Чьи шипы не могли сгореть.

В груди екнуло. Роза в моих волосах. Поэт говорил, что ее шипы невосприимчивы к огню, и если впитать их сущность, она защитит человека. Эффект не длился вечно, но его хватало, чтобы создать временный барьер.

Эта темная магия распространяется на тебя и на всё, что ты держишь близко к себе.

Его слова всплыли из того дня, когда я пришла в себя после аллергического отравления. В то же время всё вокруг расплывалось, адское пламя становилось всё сильнее, раскаленные волны жара ухудшали видимость. Но когда пришло осознание, я закрыла глаза и представила себе лица, которые имели для меня значение. Затем я открыла глаза и свирепо посмотрела на пламя.

Лето создало огонь. Но Осень пережила его.

Вытащив розу из волос, я провела по ее лепесткам и колючему стеблю. Я поморщилась, уколов большой палец, на поверхности которого выступила жемчужина крови. Вооружившись как нельзя лучше, я сделала вдох. А затем шагнула вперед.

Я могла бы прыгнуть, но это был стиль моего шута. Вместо этого я пошла, как правительница.

Упорная. Несгибаемая.

Пламя ударило по коже. Оно лизало мое платье, разжигая его, как сотня кочерг. И всё же.

Оно не прожгло ткань. Оно не обожгло меня.

Поэт прокладывал путь сквозь толпу. Когда он, наконец, прорвался к передним рядам, я отчаянно бросилась вперед. Шут мельком увидел розу в моей руке, что стерло ужас с его лица. Понимание озарило его за мгновение до того, как он рванулся, бросившись в пламя с ловкостью ягуара, и приземлился в миллиметрах от меня.

С яростным криком я бросилась к нему. Шут вжал меня в свое тело, и мое тело стало доспехами, защищая его от ожогов.

… и на всё, что ты держишь близко к себе.

Стоя в самом сердце костра, мы держались крепко, держались изо всех сил, держались друг за друга. Никогда не отпуская это. Никогда не отпуская нас. Мы вцепились друг в друга, поглощенные пламенем, которое плясало вокруг нас в картине из оранжевого и синего. Искры проносились над головой, но стена жара и лавры режущего пламени не могли до нас добраться. Они лишь образовали венок, неразрывный круг, который казался скорее щитом, чем ловушкой.

Как лента. Как корона.

Когда мы немного отстранились друг от друга, ярость Поэта растворилась, пока он держал мое лицо в ладонях. Облегчение, изумление и любовь сияли в его глазах. Я обхватила его челюсть, растопырив пальцы на его коже и восхищаясь расплавленным светом, очерчивающим его черты.

Ради моего Сезона, ради моего королевства, ради этого мужчины.

Ради них я пройду сквозь огонь.

Как и мой шут.

Для надежности я уколола большой палец Поэта шипом; капля алого выступила сквозь его плоть. Медленно он провел этой каплей по моей нижней губе. А затем, с надломленным стоном, он захватил мой рот своим.

Окутанный огненным кольцом, мой шут поцеловал меня. Его губы слились с моими, жесткие и грубые, слизывая свою кровь с моих губ, разделяя этот вкус со мной. Сезоны, я сжала его лицо и ответила на поцелуй; мой рот открылся навстречу отчаянному напору его языка.

Это длилось секунды, но слияние его губ проникло в самую суть моего тела, наделив меня неисчерпаемой силой. Вырвавшись из объятий, мы судорожно хватали кислород. После еще одного быстрого касания губ Поэт сплел свои пальцы с моими. Повернувшись, мы зашагали сквозь пламя, не получив ни единого волдыря.

Толпа замерла еще раньше, их лица были заворожены, когда они стали свидетелями того, как мы с шутом обнимаемся в самом центре огня. Мои сородичи, мой двор, мой народ. Теперь они смотрели, как их принцесса и шут проходят сквозь огонь, наши движения были синхронны, и мы с Поэтом опустились на колени в унисон.

Как единое целое, мы пережили их гнев и страх. Как единое целое, мы преклонили колени ради нашего Сезона.

Вот так просто бунт закончился. Хаос рассеялся, и тишина накрыла площадь, если не считать потрескивающего пламени.

Они могли бы обвинить нас в использовании какой-то пугающей магии, чтобы противостоять костру, а я могла бы объяснить всё свойствами розы. Но они знали, как работает всемогущая природа, и они, должно быть, всё поняли. Каким-то образом Сезон благословил нас с шутом, защитил нас.