Но зачем откладывать главное событие? С рычанием я выхватил нож короля, перекинул его в одну руку, а в другой сжал свой собственный кинжал. Скрестив руки, я занес оба клинка в нескольких дюймах над его горлом. Потребуется всего один рывок, одно обратное движение, чтобы распороть ему шею двумя лезвиями.

Присев над королем на корточки, я оперся на одно выставленное вперед колено и прорычал сквозь зубы:

— Ты загостился, сладость.

Мои руки дернулись — и замерли.

Две пары рук вцепились в мои локти, останавливая убийство. Сначала я бросил взгляд на веснушчатое запястье — ее прикосновение было нежным, но твердым — а затем посмотрел ей в глаза. В этом безупречном взгляде я увидел свое убийственное отражение, то, насколько близок я был к тому, чтобы потерять себя из-за него.

Бриар ласково покачала головой.

— Мы умнее этого.

Пусть мы никогда не уподобимся ему.

Вспомнив эти слова из домика на дереве, я опустил оружие. Да, мы могли поступить лучше, хитрее, мудрее, чем просто изувечить Лето. Он не заслуживал смерти. Это было бы слишком легко.

Ради Бриар я бы разорвал этот мир в клочья. Но это не значило, что мне нужно было расчленить короля, чтобы достичь того же результата.

Собрав в кулак всю свою сдержанность, я призвал на помощь силу воли моей принцессы. Стиснув зубы так сильно, что мог бы перекусить железо, я отстранился.

Эйр и его отряд блокировали рыцарей Лета, в то время как войска Зимы и Весны сохраняли нейтралитет. Это объясняло, почему никто не оттащил меня от обмякшего тела Риза.

Что касается горожан, их взгляды метались между нами и королем. И всё же, вместо того чтобы направлять отвращение на нас, они буквально пронзали Лето праведными, свирепыми взглядами и брезгливой жалостью. Он пытался убить наследницу Осени прямо у них на глазах, когда Бриар была безоружна, и всего через несколько секунд после того, как она преклонила колени во имя мира.

И как бы высоко народ исторически ни ставил пацифизм над насилием, они едва оправились от собственных бунтарских действий: город пылал вокруг них, а разбитое стекло устилало улицы ковром. У них не было ни времени, ни права судить мою ярость. Особенно тогда, когда я защищал их будущую правительницу. В самом деле, те жители, которые выступили против моей колючки, которые скандировали, чтобы она сгорела, теперь направили свое негодование на Риза.

Некоторые взрослые закрывали глаза своим детям. Только тогда я почувствовал укол стыда. Хвала Сезонам, Нику здесь не было.

Наконец, внимание Бриар переключилось на человека, склонившегося с другой стороны от меня. Я повернулся ко второй руке, сжимавшей мое предплечье, отмечая смуглую оливковую кожу, тонкие пальцы и перстень-печатку. Моя голова резко вскинулась, взгляд столкнулся с парой твердых, но неистовых глаз.

Жизель из Лета смотрела на меня; выражение ее лица не было ни яростным, ни всепрощающим. Нет, она звучала слишком взбешенной своим мужем, чтобы беспокоиться о чем-то еще.

— Если вы не возражаете, — сказала она. — Дальше я сама.

Мы с Бриар поднялись вместе с Жизель, которая кивнула войскам Лета, а затем повела пальцами в сторону того, что осталось от Риза.

— Возьмите под стражу вашего короля.

— Женщина, ты не имеешь права меня унижать! — прохрипел мужчина, захлебываясь кровью.

Эйр приказал своим силам расступиться. Рыцари Лета неохотно последовали приказу своей королевы, отрывая короля от земли.

Всё это время Жизель клеймила мужа уничтожающим взглядом.

— Ты совершил измену континентального масштаба. Ты попытался убить члена королевской семьи от имени нашей нации. Ты расторг наши союзы, рискнул нажить врагов в лице Темных Сезонов и тем самым обрек наш двор на гибель. Ты лгал мне в лицо, подрывал мой авторитет и предал свою брачную клятву действовать как равный мне. — Королева приподняла одну идеально выщипанную бровь. — Я имею на это каждое, блядь, право.

После этого она повысила голос и обратилась к толпе. С ее губ слетело каждое предательское действие против Осени и Темных Сезонов, включая каждую ложь и фальсификацию, организованные Ризом: от его манипуляций с Мастерами до вербовки жнецов, от его шпионов в Зиме и Весне до его участия в аллергическом отравлении Бриар и убийстве прирождённой души. Без колебаний Жизель не оставила ни одного нераскрытого преступления.

Ропот прокатился по толпе. Чем больше люди слышали, тем больше они глазели на короля с отвращением. Возможно, они и не поддерживали освобождение прирождённых душ — пока что, — но они также не считали, что королевский статус дает неприкосновенность творить любую хуйню, какую только вздумается.

Бриар могла бы это подтвердить. Я крепче обнял принцессу, прижимая ее к себе. Она ответила мне тем же, пока наш клан собирался вокруг. Леди, Элиот и Эйр столпились рядом с нами.

Риз брызгал слюной; лавина отрицаний и обвинений вылетала из его рта, словно гранаты, которые оборачивались пустышками, поскольку все были свидетелями падения этого хуесоса. Он ткнул пальцем в сторону Бриар, его здоровый глаз сузился.