Озадаченная, я нахмурила брови, снова не понимая, к чему она ведет. Она встала передо мной, подождав еще несколько секунд, словно для того, чтобы усилить интригу, прежде чем, наконец, протянуть мне коробку. Или, скорее, бархатный футляр.

— Что это? — спросила я, насторожившись.

— Открой!

Я схватила футляр с легким колебанием, странным образом чувствуя, как мое сердце колотится в груди. Не раздумывая, я открыла его, затаив дыхание.

О, Боже мой.

— Ну! Что скажешь? — спросила моя подруга.

— Но это…

Это было невероятно дорогое ожерелье, которым я любовалась в витрине того ювелирного магазина несколько дней назад, во время моей прогулки с Казом. И он купил его мне. Он подарил мне это украшение.

Мне не хватало слов, настолько велико было мое изумление, Сьерра заставила меня повернуться, чтобы помочь мне застегнуть ожерелье. Я вздрогнула, когда крошечные драгоценные камни коснулись кожи моей шеи, чувствуя, будто на мне целое созвездие мерцающих звезд. О, черт, он, должно быть, разорился!

— У Каза, в конце концов, неплохой вкус! — сказала мне Сьерра. — Он настоял, чтобы я отдала его тебе, он подумал, что это будет слишком «сопливо», если он сам это сделает…

Я издала смешок, все еще не в силах вымолвить ни слова. Этот мужчина был идеален. Чрезмерно идеален. И, главное, он был моим. Как и я, я была определенно его.

Пока я все еще любовалась великолепным украшением, Сьерра схватила клатч, куда быстро положила помаду и заряженный пистолет. Внезапно раздались два отчетливых стука в деревянную дверь.

— Я пойду! — громко сказала я.

Но когда дверь открылась, и я увидела своего отца, я тут же почувствовала, как мое хорошее настроение улетучивается. И я возненавидела себя за болезненный кульбит, который совершило мое глупое сердце.

— Маркус, — холодно поприветствовала я его.

— Эра… Ты сегодня вечером великолепна, моя дорогая, — заявил он, увидев меня в моем вечернем наряде.

— Рада, что тебе нравится мое снаряжение, — парировала я. — Это безумие, но я никогда не думала, что мне придется однажды носить пистолет под бальным платьем… Можно сказать, что благодаря тебе это случилось.

Он выглядел опечаленным моим ледяным тоном, но у меня не было времени, да и желания облегчать его вину. Из-за него Каз, я и все остальные члены банды рисковали своими жизнями сегодня вечером. И я надеялась, что он пожалеет обо всем том зле, которое он причинил вокруг себя. Обо всем том зле, которое он причинил мне.

Он вошел в комнату, его начищенные туфли слегка скрипнули по паркету, прежде чем он объявил нам голосом, который полностью вернул свою обычную уверенность:

— Лимузин для дам отправится через несколько минут. Вы встретитесь с парнями прямо перед дворцом…

Лимузины? И дворец? Вот это да…

— Сьерра, хотя ты и не входишь в команду, которая отправилась на базу «Королевских Призраков» с Коннором, я хочу, чтобы ты была готова вмешаться в любой момент в течение вечера. Ты займешь стратегические точки, чтобы иметь хороший обзор всех гостей, и покинешь свой пост только по моему приказу.

— Поняла, босс.

Я старалась сохранять невозмутимый вид, но в моем животе постепенно образовывался ком.

— Мы рискуем по-крупному сегодня вечером, поэтому я рассчитываю, что вы не будете привлекать внимания, останетесь сосредоточенными и примените на практике все, чему научились за последние несколько недель тренировок.

— Можете рассчитывать на меня, босс, — ответила моя подруга. — Я вас не подведу.

— Я это знаю, моя маленькая Сьерра…

Он похлопал молодую женщину по плечу, и я, кажется, почувствовала горький привкус на языке. Она улыбнулась ему, и он ответил ей тем же без колебаний, и на этот раз я была уверена: мне было больно. Больно видеть, как он ведет себя с ней так, как мог бы вести себя со мной. Здоровые отношения, основанные на уважении к другому, но, главное, на слепом доверии. Неужели я просила слишком много?

Ревность, возможно, уродливый недостаток, но это просто результат пренебрежения. Это ты все испортил, папа.

Я проглотила свое раздражение, терпеливо ожидая возле входной двери, которую не покидала. Он попрощался с моей подругой и подошел, чтобы наконец выйти из комнаты. Я приготовилась закрыть за ним дверь, но он внезапно остановился рядом со мной.

— Эра, ты не могла бы пойти со мной всего на минуту?

Я изогнула бровь, готовясь послать его куда подальше. Несмотря ни на что, его искренний вид, в конце концов, убедил меня последовать за ним из комнаты. Я была определенно слаба, когда дело касалось людей, которых я любила.

— Я слушаю. Что такого важного ты хочешь мне сказать?

Он хранил молчание несколько секунд, отводя взгляд, прежде чем вздохнуть. Он выглядел уязвимым, и это, честно говоря, сбивало с толку. Потому что великий Маркус Карлтон ни перед кем не гнулся.

— Послушай, дочка, я сожалею, — наконец признался он. — Искренне сожалею…

Из меня вырвался циничный смешок.