Когда он ввел третий палец в мою киску, я ахнула от удивления, безумно открыв глаза. Я затаила дыхание, когда увидела через лобовое стекло, что мы находимся прямо в центре города, на одной из самых оживленных улиц Голливуда. В окружении очень, очень большого количества машин.

— Каз, — задыхаясь, проговорила я, слегка напрягаясь.

— Что такое? Ты хочешь, чтобы я остановился? — прошептал он мне.

Вместо ответа я схватила его руку, погруженную в мое лоно, и заставила ее остаться там, даже надавливая на его пальцы, чтобы они проникли в меня еще сильнее. Мое тело выгнулось на сиденье, когда он согнул их внутри меня, многократно усиливая мое удовольствие. Чтобы он остановился? Никогда в жизни!

На грани экстаза я уже не могла сдерживать криков, пока его пальцы стали быстрее и глубже, посылая сильные разряды удовольствия по всему моему телу в трансе. Я отпустила ручку двери, чтобы схватиться за ту, что вверху справа, все еще направляя высокого брюнета в его движениях своей рукой, обхватывающей его.

— Каз, я сейчас… я сейчас… — проговорила я, чувствуя, как оргазм нарастает во мне.

Но внезапно он вынул свои пальцы. Меня охватила сильная пустота, отягощая мое тело всепоглощающей фрустрацией. Совершенно сбитая с толку, я попыталась прийти в себя и повернула голову к Кровавому Жнецу.

— Н-но что ты делаешь?

— Я же сказал тебе, что не стоит меня провоцировать, — насмешливо прошептал он. — Но не волнуйся, мой ангел, я доставлю тебе еще более сильное наслаждение, как только мы окажемся в моей комнате…

Каз — 1, Эра — 0…

36

Каз

Когда я вошел в просторную душевую, уже запотевшую от горячего пара, я не мог не скользнуть взглядом по совершенно обнаженному телу Эрато, которая как раз включала воду. И заодно зажигала меня самого…

Я был действительно без ума от этой девчонки.

Пока горячая вода уже скользила по моей татуированной коже, я взял гель для душа, чтобы налить его в ладонь. Восхитительное создание передо мной молча смотрело на меня, ее сжатые губы и нахмуренные брови красноречиво говорили о ее состоянии: она была в ярости. Что до меня, я был невероятно горд своей маленькой местью. В конце концов, она играла с огнем.

Мой взгляд убийственно нырнул в ее. Она пыталась испепелить меня своими большими «оленьими» глазами, но при этом оставалась такой же не устрашающей, как щенок. Эта мысль заставила меня улыбнуться.

Нежно, словно она была сделана из фарфора, я взял ее руку, покрытую засохшей солью, и начал намыленной рукой тереть ее, не отрывая от нее глаз. Моя улыбка стала еще шире, когда я почувствовал, как брюнетка вздрогнула под моими пальцами. Я покрыл ее плечи и торс кремообразным гелем для душа, снова начав мыть ее, задерживаясь дольше на коже вокруг ее напряженной груди. С каждым моим движением я чувствовал, как ее мышцы расслабляются, а злобный вид исчезает. Эта девушка не могла мне сопротивляться…

Эрато, в свою очередь, схватила мыло, затем начала растирать мои предплечья, медленно поднимаясь к плечам. Своими, казалось бы, такими хрупкими руками она мыла мою почерневшую от чернил кожу с потрясающей нежностью, от которой я чуть не потерял рассудок. Потому что под непрерывным трением ее пальцев я чувствовал себя очищенным и, возможно, даже прощенным за все свои грехи. Она не просто мыла меня, нет. В этот момент я был чертовски уверен, что она меня любит. Любит сырой, безграничной любовью, как никто никогда не любил меня раньше. Под белыми пальцами этой женщины я чувствовал, что живу, возрождаюсь. Я чувствовал, что наконец-то успокоился и стал свободным, словно избавился от этого слишком тяжелого груза, который тащил за собой столько лет.

Я долго убеждал себя, что мне никто не нужен. Что я никогда не буду зависеть от чьей-либо любви, потому что не хотел быть слабым. Но я сильно ошибся на этот счет. Эрато Карлтон разрушила мои планы. И Маркус ошибался:

Она не была моей слабостью. Она была моей силой.

— Что с тобой? — спросила Эра, приложив ладонь к моей щеке.

Я поднял на нее глаза, мгновение рассматривая черты ее лица, обрамленные длинными мокрыми волосами. Ее пухлые губы, ее большие карие глаза, ее влажные ресницы и брови, изогнутые от беспокойства. Все в этой девушке притягивало меня, как чертова мотылька к мерцающему свету лампочки.

Она была идеальна. Слишком идеальна для меня. И мне было трудно поверить, что я заслуживаю того, что со мной происходит. Нельзя сказать, что добрые феи склонились над моей колыбелью, чтобы одарить меня удачей, любовью и счастьем. Моя жизнь была очень далека от всех этих сказочных глупостей. И все же, Эра всегда имела эту досадную склонность смотреть на меня так, будто я был прекрасным принцем ее собственной истории. А мне было трудно убедить себя, что рано или поздно я не причиню ей боль…

— Я боюсь разрушить тебя. Как разрушил всех, кого любил до тебя, — признался я ей тихим голосом.

— Ты этого не сделаешь, — ответила она с уверенностью.