Он усмехнулся, погружая свои веселые глаза в мои. Я ненавидела сюрпризы, однако не могла отрицать, что, когда он смотрел на меня так, это больше не имело никакого значения. Он наклонился ко мне, его запах опрокидывал мои чувства, пока он потянул мой ремень, чтобы пристегнуть меня. Его пальцы едва коснулись моей груди. Волна электричества пронзила все мое тело. Как в самый первый раз, в его машине, в вечер нашей встречи.

— Некоторые вещи, очевидно, никогда не изменятся, — прошептал он слишком близко к моим губам.

Мы ехали долгие минуты, пересекая оживленный Лос-Анджелес и его переполненные дороги. Я смотрела, как проносятся витрины роскошных бутиков и светящиеся вывески, когда Каз внезапно припарковался на тротуаре. Я повернула голову к нему, вопросительно глядя, пока он отстегивал ремень и глушил мотор.

— Я возьму еду на вынос, — сказал он. — Что ты хочешь?

Я подумала несколько секунд, затем ответила, чувствуя слюнки во рту:

— Два куриных ролла, картофель фри и наггетсы. О! И не забудь Coca-Cola Zero!

— Ты хочешь заставить меня поверить, что такая маленькая штучка, как ты, способна столько съесть? — поддразнил он.

Я закатила глаза.

— Хватит меня недооценивать, Казичок…

— Ладно. Скажи это еще раз, и я буду звать тебя «куколкой» до конца наших дней, Эрато.

Я расхохоталась. «Мой ангел» было, честно говоря, гораздо лучше…

— Хорошо, хорошо, — сдалась я. — Я поняла… Пупсик!

Он раздраженно зарычал, прежде чем наконец угрюмо выйти из машины, хлопнув дверью за собой, что еще больше усилило мою веселость. Через несколько минут ожидания мне уже стало скучно. С тех пор как мой мобильный телефон был отслежен врагом, Маркус отказывался дать мне новый. По его мнению, это был ненужный риск… Тогда я стала смотреть в витрины магазинов за стеклом своей двери, чтобы скоротать время.

Рядом с внедорожником в дорогом ювелирном магазине гордо выставлялись самые красивые бриллиантовые украшения. Мои глаза рассеянно осматривали золотые кольца и серьги с драгоценными камнями, когда мое внимание привлекло более скромное ожерелье. Оно состояло из тонкой цепочки, украшенной бесконечным рядом крошечных сверкающих бриллиантов. Возможно ли влюбиться во второй раз?

— На что ты так смотришь?

Низкий голос моего телохранителя заставил меня вздрогнуть. Он сел за руль, положив к моим ногам бумажный пакет, от которого исходил восхитительный запах еще горячей еды. Я пожала плечами, просто ответив ему, указывая пальцем на витрину ювелирного магазина:

— Вот это невероятно красивое и дорогое ожерелье.

Он бросил быстрый взгляд в указанном направлении, прежде чем завести мотор Jeep, и я изо всех сил удержалась, чтобы не наброситься на картошку фри у моих ног.

Через несколько километров Каз свернул на более узкую и менее оживленную дорогу, вдали от центра города. Не имея ни малейшего представления о том, куда он решил меня отвезти, я просто молча любовалась проплывающим видом, опуская окно, чтобы моя рука могла парить снаружи, и ветер развевал мои волосы. Внезапно я увидела океан и пальмы, вырисовывающиеся на горизонте, и улыбнулась. Он вез меня на пляж?

Каз остановил машину на обочине дороги, которая тянулась вдоль Тихого океана. Мы вышли с пакетом еды, и он повел меня по узкой тропинке, скрытой за растительностью. Ступеньки, высеченные в камне, казалось, спускались отвесно, и я молча молилась, чтобы не упасть, что причинило бы мне боль… или выставило бы меня посмешищем.

Когда я, наконец, сошла с импровизированной лестницы, чтобы погрузить ноги в мелкий песок, я подняла глаза, задержав дыхание. Вау. Передо мной простирался пустынный пляж, омываемый океаном. В этот час солнце уже зашло, оставив только роскошный оранжевый градиент, затерянный на линии горизонта. Картина была просто невероятной.

Я повернулась к Казу, широко раскрыв глаза:

— Это место великолепно!

Он мягко улыбнулся мне, прежде чем забрать бумажный пакет из моей руки и обогнать меня, чтобы сесть немного подальше. Я быстро сняла обувь, прежде чем присоединиться к нему и упасть рядом с ним, лицом к величественному океану. Теперь, убаюканная шумом волн, разбивающихся о берег, я чувствовала, что мы одни во всем мире. Только он и я, потерянные на райском пляже. Вместе против всего мира.

— После смерти моей матери я привык смотреть на океан, когда наступала ночь.

Мое сердце перестало биться, застыв в груди.

Что?

— Я мог часами сидеть так, наблюдая за накатывающими волнами, — продолжил он. — Это успокаивало меня, а иногда я даже мог забыть боль. Эту чертову боль, которая съедает тебя изнутри. Ту, которая заставляет тебя чувствовать вину, до такой степени, что ты рушишь всю свою жизнь. Пока не оказываешься с пистолетом в руках, готовый пожертвовать той немногим человечностью, что у тебя осталась, чтобы попытаться искупить свои долги и забыть о зле, которое ты причинил.