За долю секунды я достиг закрытой двери ее комнаты. Даже не удосужившись постучать, я резко толкнул ее и ворвался в комнату, которая все еще была светлой, несмотря на заходящее солнце за окном.

— Что ты здесь забыл?! — почти сразу воскликнула маленькая брюнетка. — Пришел почитать мне чертову книжку и зажечь ночник?!

Одно было ясно, я был не единственным, кто бесился в этой комнате.

Я хлопнул дверью за спиной, прежде чем двинуться в ее сторону. Она стояла у шкафа, видимо, собираясь переодеться. Мои глаза впились в ее глаза, которые, казалось, были готовы уничтожить меня в любой момент. Она была зла. Очень зла. И вот, впервые в жизни, я растерялся. Что я должен был сказать? Что я мог сделать? Простит ли она меня на этот раз? А если нет?

— Послушай, я…

— Нет! — резко прервала она меня. — Я уже достаточно наслушалась, Каз. А теперь убирайся из моей комнаты!

— Я остаюсь здесь. Хочешь ты этого или нет, — резко возразил я.

— Отлично! Если ты так хочешь…

И тут, не дав мне времени среагировать, Эрато повернулась к своему шкафу, и я почувствовал, как все мое тело напряглось, когда она сняла свою блузку через голову. Она раздевалась. Она раздевалась, черт возьми! И теперь она открывала мне захватывающий вид на свою обнаженную спину, подчеркнутую лишь красным кружевом ее бюстгальтера…

Когда одна из ее рук потянулась, чтобы расстегнуть лифчик, в моей голове зазвучала пронзительная сигнализация. Я шагнул вперед и схватил ее за запястье, чтобы помешать ей продолжить, ее хрупкая кожа под моими пальцами покрылась мурашками.

— Прекрати, Эрато.

Почти сразу вырвав руку из моей хватки, она резко обернулась, ее карие глаза сверкнули, испепеляя меня. Ее лицо покраснело от гнева. Я сглотнул, стараясь игнорировать ее едва прикрытую грудь, возвышающуюся в нескольких сантиметрах от меня.

— Что? Я, может, тебя отвлекаю? — с горечью выплюнула она. — Но, на случай, если ты пропустил: нянька не должен пялиться на девчонку, за которой присматривает!

Моя челюсть сжалась так сильно, что я боялся, что мои коренные зубы треснут.

— Ты прекрасно знаешь, что я не это имел в виду, черт возьми!

— Нет, напротив, Каз, ты сказал именно то, что думал: я всего лишь чертова девчонка, за которой тебя заставили присматривать!

В ее взгляде горел упорный огонь, доказывающий ее ненависть и, казалось, желающий поглотить меня вместе с ней. Тем не менее, со временем я научился расшифровывать эту девушку. И за ее чертами, искаженными яростью, я уловил глубокую трещину, которую ей нанесли мои слова. Я ранил ее, унизил, и она собиралась заставить меня заплатить.

— Убирайся, — прокричала она сквозь стиснутые зубы.

К сожалению для нее, я не собирался уходить. Я облажался, и должен был исправить свои ошибки, чего бы это ни стоило. Поэтому в ответ я скрестил руки на груди, молча вызывая ее сдвинуть меня с места. Поняв, что я не собираюсь подчиняться, маленькая брюнетка подняла бровь, затем еще выше задрала подбородок и, не разрывая зрительного контакта, резко сняла бюстгальтер.

Черт побери.

Теперь я был уверен, что не гнев воспламенял мое тело.

— Ты играешь в опасную игру, Эрато…

И она уронила юбку к своим ногам.

— Я не играю, Каз, — возразила она. — По крайней мере, больше не играю. А теперь выйди из моей комнаты.

Она отвернулась к шкафу и схватила довольно свободную серую футболку, которую надела, слава Богу, прикрыв большую часть своего обнаженного тела, прежде чем снова повернуться ко мне, скрестив руки на груди. Я ненавидел ее манеру бросать мне вызов. Я ненавидел то, как она держалась со мной. И больше всего, я ненавидел то, что она пробуждала во мне. Да, эту девчонку я ненавидел. Ненавидел до смерти.

Когда она быстро прошла мимо меня, задев мое плечо, направляясь в ванную, я резко схватил ее за руку, чтобы остановить. Она не могла убежать от меня. Не сейчас. Не раньше, чем…

Хлоп.

Моя голова дернулась в сторону, и я почувствовал жгучее покалывание на щеке. Эрато Карлтон только что дала мне пощечину. Сильно. И самое худшее в этом то, что я заслужил и вторую.

— Убирайся, Каз! Убирайся из моей комнаты! Ты слышишь, я не хочу тебя больше видеть?! — крикнула она, высвобождая свою руку из моей хватки.

На этот раз она не могла этого скрыть. Я слышал, как боль ломает ее голос. И когда я осмелился посмотреть в ее глаза, блестящие от слез, я увидел там только мрачный результат моей глупости. Я снова сделал ей больно. И, черт возьми, я понял, как сильно я ненавижу видеть ее слезы. Потому что мне было больно. Невыносимо больно в груди.

— Знаешь что? — воскликнула она, ее циничная улыбка маскировала ее боль. — Я ошиблась. Ты был прав! Твоему отцу было бы стыдно видеть, каким жалким и чудовищным человеком ты стал, Каз.

Больно.

Я бы предпочел вторую пощечину. Но, как говорится, око за око, зуб за зуб.

— Уходи, — сказала она тише, резко надавливая руками на мою грудь. — Уходи! Уходи!