— Ты снова начинаешь волноваться из-за ерунды, Каз... Я в порядке, у меня просто был небольшой упадок сил, но я быстро встану на ноги, и это благодаря тебе!

Тогда брюнет издал циничный смешок.

— Благодаря мне? Не смеши меня, папа, это отчасти из-за меня ты оказался в таком жалком состоянии.

— Это неправда, и ты это прекрасно знаешь. Это ты позволяешь мне финансировать моё лечение, так что перестань вести себя как идиот и обними своего отца, сынок!

Каз слегка вздохнул, прежде чем наклониться к старику, чтобы немного неловко прижаться к нему в объятиях, которые тот ему протягивал. Он довольно быстро оторвался от объятий, хотя они всё же смогли усилить улыбку мужчины, который смотрел на сына с некоторой гордостью.

— А как твоя работа, всё ещё идёт, как ты хочешь? — спросил его отец.

Внезапно Каз повернулся ко мне, озорная полуулыбка растянулась на его губах, когда он ответил:

— Если можно так сказать...

Это внезапное изменение поведения тут же привлекло ко мне всё внимание, заставляя меня покраснеть, в то время как мне казалось, что меня застали врасплох за вуайеризмом. Я заколебалась, не убежать ли мне, спрятаться подальше от этих любопытных взглядов, когда голос отца прозвучал, предотвращая любой побег.

— Ну, Каз, кто эта очаровательная девушка, которой удаётся заставить тебя улыбнуться? — спросил он, забавляясь.

— Перестань нести чушь. Это Эрато Карлтон, дочь моего босса, и она... подруга, — менее уверенно парировал он.

Я тут же изогнула бровь. Подруга? Это было лучшее! Каз и я были много чем, но уж точно не друзьями...

— Подруга? Вот как... — усмехнулся мужчина со множеством намёков.

Его намёк смутил меня, и я почувствовала, как кровь снова прилила к моим щекам. Эта ситуация была действительно неловкой, и я почти пожалела, что не сбежала, когда у меня ещё была возможность. Каз бросил убийственный взгляд на своего отца, что только усилило его веселье.

— Это неправда! Я уверен, что вы влюблены! — воскликнул Чарли.

Очень позабавленная выражением лица, которое внезапно появилось у моего телохранителя, я решила добавить масла в огонь его раздражения, слегка наклонившись к малышу, прежде чем слащавым голосом заявить:

— Поверь мне, Чарли, твоему старшему брату гораздо больше нужен хороший психотерапевт, чем возлюбленная...

Отец обоих мальчиков тут же расхохотался, в то время как Чарли принялся спрашивать у него значение слова «психотерапевт». Сама смеясь, я быстро посерьёзнела, когда мрачный взгляд моего телохранителя встретился с моим, обещая мне, что я скоро пожалею о своих словах...

— Так, молодёжь, как насчёт того, чтобы подождать меня в гостиной несколько минут, чтобы потом мы могли отправиться отведать вкусных, больших гамбургеров из закусочной Дебби? — предложил отец Каза, чтобы разрядить наэлектризованную атмосферу.

Чарли закричал от радости, подняв свои маленькие ручки в знак победы, прежде чем энергично броситься в гостиную. Я повернулась, чтобы последовать за ним, забавляясь его заразительным энтузиазмом, когда меня прервала посреди коридора сильная рука, резко схватившая меня за предплечье. Мои глаза встретились с чёрными зрачками моего телохранителя. И чёрт возьми...

Когда он медленно наклонился к моему виску, я почувствовала, как моё сердце остановилось, в то время как всё моё тело замерло на месте. Непреодолимая дрожь пробежала по мне, когда его влажные губы коснулись моей мочки, перехватывая моё дыхание и смущая мой разум. Но именно то, что он прошептал мне на ухо, стало решающим ударом:

— Интересно, что мне сделать с этим непослушным язычком, ангел мой...

17

Эрато

Остаток дня прошёл спокойно, без происшествий, и, по правде говоря, это пошло мне на пользу.

На несколько часов у меня возникло ощущение, что я вернулась к своему обычному существованию, наслаждаясь простым обедом в окружении любящей и тёплой семьи. Мне понравилось, как Чарли топил свой картофель фри в луже кетчупа. Мне понравилось, как мистер Маршалл, отец двух мальчиков, весело болтал со своими сыновьями, глядя на них отеческим взглядом, полным любви и гордости. Мне понравилось видеть, как Каз, с умиротворённым лицом, лишённым той злости, которая обычно его разъедала, откусывал от своего гамбургера, ругая при этом своего младшего брата за то, что тот крадёт у него еду. И тут меня настигла правда. Жестоко. Как только мы снова сели в эту машину, которая неизбежно возвращала нас в дом, ставший моей тюрьмой. Потому что клетка, будь она золотой или серебряной, остаётся клеткой.

Сосредоточенный на дороге, мой телохранитель, казалось, снова надел свою стальную маску с этим серьёзным и нечитаемым выражением. И я не могла не чувствовать себя ответственной за это внезапное поведение, потому что, как только он оказывался со мной, его черты напрягались, а слова ранили. Я была причиной его раздражения.