— На обозри… — Амара таращится на меня так, будто пытается определить точный момент, когда я лишился рассудка. Затем хватает меня за грудки. — Я не для того, — шипит она, — чуть не попалась, таща полумертвую задницу принцессы через Покров, чтобы ты приютил ее, как бродячую кошку, и сделал своей личной грелкой для члена.

Перехватываю ее запястье в крепкой хватке.

— У тебя три секунды, чтобы убрать от меня руку, пока не лишил тебя ее навсегда.

Она вырывается.

— Скажи, что ты не ставишь Девалиант Метку. Скажи, что ты не настолько глуп.

— Я никого не отмечаю.

И всё же, всё, о чем мог думать последние несколько часов, — ее тяжесть на моих коленях, вся эта обнаженная кожа, — словно чистый холст, умоляющий, чтобы на нем оставили след. Но я не тот, кто желает, а она не вещь, чтобы ею обладать.

— Ты презираешь смертных, — произносит Амара. — Особенно Девалиантов. Ты сказал, что заштопаешь ее и заставишь пожелать, что не убил быстро. А теперь позволяешь ей жить? Настолько отчаялся найти себе компанию в своей жуткой башне убийцы?

— Не говори глупостей, — закатываю глаза. — Девалиант не владеет даже самыми базовыми боевыми навыками. Она никогда не держала клинок, который не вонзала бы в собственное сердце. Ее вырастили мягкой и хрупкой, — специально для алтаря.

— И? Какое это имеет отношение к чему бы то ни было?

— Так вот, — я любезно улыбаюсь, — хочу, чтобы ты ее натренировала.

Тишина растягивается между нами, наполненная криками чаек и далеким рокотом волн о скалы.

— Ты свихнулся. Окончательно сошел с ума.

Что ж.

Доля правды в этом есть. Лучшие части моего рассудка я оставил где-то среди трупов в Турпори и вовсе забросил их, когда потерял семью. Но это к делу не относится.

— Я хочу, чтобы она владела любым оружием, какое способна поднять, — говорю так, будто Амара не произносила ни слова. — Любым стилем, к которому проявит склонность. Она должна уметь выводить из строя мужчину втрое крупнее себя менее чем за шестьдесят секунд. У девушки есть дела, которые нужно уладить в Вартене, и она должна прожить достаточно долго, чтобы стало интересно, когда я прикончу ее.

Она смотрит на меня с досадой.

— Тренируй ее сам, если так одержим превращением Принцессы Крови в убийцу ради собственного развлечения.

— Я никогда не был силен в оттачивании хрупких вещиц. И ты должна мне, Амара. За оказанные услуги.

— Оказанные усл… — она задыхается. — Шантаж — не услуга, Волк. Это принуждение. Ты держишь мои тайны над моей головой, как дамоклов меч, чтобы заставить выполнять твои прихоти.

Моя улыбка не колеблется.

— Это щедрая осмотрительность между друзьями. Услуга за услугу. Потому что, если не согласишься, расскажу Алексиосу, где ты. Как думаешь, насколько он будет счастлив, когда найдет тебя, м-м? Когда поймет, что ты всё это время лгала ему?

Достаточно пары шепотов в ухо Алексиосу, чтобы обречь ее на сожжение. Хотя на самом деле я этого не сделаю. Скорее всего. Если она не разозлит меня.

Губы Амары сжимаются.

— Пошел нахер.

— Не заинтересован. Ты сделаешь это, или я рассказываю ему?

Она скрещивает руки на груди.

— Кого именно принцесса собирается убить? Только своего несостоявшегося убийцу или каждого стражника-идиота, что хоть раз зыркнул на ее сиськи? О какого рода тренировках идет речь?

Нет, это мне не нравится. Не нравится мысль о чьих-либо еще руках на Девалиант или о ком-то кроме меня, пялящемся на ее сиськи. С этой минуты она моя. Эти сиськи — мои, это тело — мое, оставшиеся дни — тоже мои.

Ее смерть принадлежит мне, и только мне, блядь.

— Плевать, будь то любой, кто косо на нее взглянул, дурно прикоснулся, раскрыл пасть, чтобы унизить, или просто дышал неправильно в ее направлении, — произношу, загибая варианты на пальцах. — Это ее дело. Я лишь хочу быть уверен, что моя добыча сможет подарить мне хорошую погоню, прежде чем вырву ей глотку.

Амара изучает меня, вероятно, сравнивая нынешнюю безумную версию с божеством, которое она знала сотни лет.

— Знаешь, в чем твоя проблема? — наконец произносит она.

Да твою ж мать.

— Прошу, просвети меня своими жемчужинами мудрости.

— Раньше у тебя был хоть какой-то проблеск самоконтроля. Но, думаю, ты слишком долго купался в чужих потрохах. Из-за этого и изоляции в твоей маленькой башне отшельника те жалкие крохи достоинства, что оставались, сморщились и издохли.

— Ты закончила оценку моей личности? — спрашиваю со вздохом. — Потому что у меня тут деревня, которую надо вырезать, а ты крадешь мое время. Договорились?

Взгляд Амары скользит над Кексой, изучая извилистые улочки, усыпанные цветами. Любопытно, представляет ли она, как всё это будет выглядеть, когда я закончу.

— Ладно. Я сделаю это. Но ты больше не станешь держать меч над моей головой. Поклянись.