Он ослепителен той смертоносной красотой, что кричит об опасности. Волосы цвета индиго обрамляют поразительные черты: серые, как штормовое небо, глаза в расплавленно-золотом ободке, высокие скулы, прямой нос, квадратная челюсть. Когда он наклоняет голову, свет играет на изящных серебряных проколах, поднимающихся по уху. Тело так же мускулисто, как у прочих Вечных, но с гибкими линиями танцора, а не воина. Массивные крылья распахнуты широко, темно-синие перья усыпаны золотыми крапинами, словно звездный свет на фоне сгущающихся сумерек.

— Девалиант. Эту блядскую кожу я узнал бы где угодно, — медленная, порочная усмешка изгибает его губы. — Умираю от любопытства: с чего ты решила, что вторгнуться на мою территорию — удачная мысль? Большинство людей предпочитает, чтобы их внутренние органы оставались, ну, знаешь ли, внутри.

— Я здесь за сундуком, — заставляю себя встретить его взгляд. — И только.

— За сундуком? — взгляд падает на шкатулку, зажатую в моих руках, и в глазах вспыхивает понимание. — Только не говори, что Алексиос зашвырнул твою хрупкую человеческую задницу в мои земли ради этого. Хотя, полагаю, подвесить расходного смертного перед носом бога смерти — вполне в его стиле. Классический ход Бури.

— Он нужен мне, — говорю, борясь с желанием отступить назад. — Для моего Избранного.

Низкое, задумчивое гудение. Затем Бог наклоняется ближе, вторгаясь в мое пространство. Едва не взвизгиваю, когда он проводит носом по коже и обнюхивает меня.

— Вот в чем дело, — бормочет Бог над моим грохочущим пульсом. — Когда кто-то начинает разбрасываться словами вроде «Избранный», обычно существует магическая подпись, объявляющая миру, с душой какого жалкого ублюдка ты связалась, — еще один глубокий вдох. — Но ты? Абсолютно пустая. Ничего. Ни метки. Ни связи.

Вздрагиваю от напоминания о том, что Алексиос отнял у меня. Место, где раньше была наша связь, ноет, как если бы давила на синяк, который никак не заживет.

— Так что теперь ты расскажешь мне, что Принцесса Крови делает на моей территории, — его голос понижается, мягкий и смертоносный. — Потому что мои демисы пропадают уже несколько месяцев, а когда Девалиант является без приглашения, это называется «подозрительное совпадение».

Ну конечно. Меня зашвырнули в самый центр дипломатического кризиса — в довесок ко всему остальному. Вот чем объясняются патрули снаружи и усиленная охрана. Он думает, что я связана с пропавшими людьми. И Алексиос знал, в точности, во что втравил меня, — манипулятивный ублюдок.

— Не имею никакого отношения к Вашим пропавшим, — говорю, поднимая руки. — Я здесь только за сундуком.

— Попробуй еще раз, — он выбивает добычу у меня из рук, и сундук с грохотом летит на пол, пальцы смыкаются на моем предплечье. — Ты меня не убедила.

Магия потрескивает в воздухе, рукав моего плаща истлевает под его хваткой. Рваный вздох срывается с губ, когда гниль расползается по обнаженной коже.

— Раз. Смертельное касание вступает в силу. Больно, да?

— Прекрати, прекрати, прекрати. Подожди, — пытаюсь вырваться, но он лишь держит меня крепче. Кончики моих пальцев сморщиваются и скручиваются, пожираемые ползучим распадом.

О боги, о боги, о боги…

— Два. Некроз — поистине захватывающий процесс. Сначала останавливается кровоток. Затем ткани начинают отмирать. А после…

— Ладно, — сдавленный всхлип-икота вырывается из груди. — Ладно, просто…

— Принцесса, советую найти слова получше, или позволю гнили перекинуться на что-нибудь жизненно важное.

Да пошел ты.

Моя свободная рука смыкается на рукояти кинжала у пояса. Вырываю клинок и полосую по его ладони. Удивление мелькает на лице божества, хватка ослабевает на долю секунды — ровно настолько, насколько нужно.

Бью коленом, целясь ему в пах, но он смещается в последнюю секунду. В тот миг, как его пальцы разжимаются, бросаюсь прочь, подхватывая сундук и несусь к выходу. Позади слышу мужской смех — полный восторга.

— Вот это уже больше похоже на правду!

Беги, беги, беги…

Но врезаюсь лицом прямо в то, что ощущается как кирпичная стена. Магия рывком возвращает меня обратно.

Темный Король надвигается на меня, и в том, как блестят его глаза, есть что-то почти одобрительное.

— Неплохая попытка. Большинство смертных просто обделываются и молят о пощаде.

Не трачу дыхание на слова. Просто разворачиваюсь и вонзаю кинжал ему в грудь.

Он отпускает меня с недовольным ворчанием и опускает взгляд на разорванную рубашку.

— Беру свои слова обратно. Позволю тебе пожить еще немного — считай это платой за твою беспримерную, блядь, дерзость. Эта шкатулка, должно быть, на вес золота, если бьешься за нее зубами и когтями. Так что к черту — я сегодня щедр. Дерись за нее и покажи мне что-то стоящее.

Сила Темного Короля взрывается. Магия отшвыривает меня назад, и я роняю сундук, давясь — вкус могильной земли заливает рот. Камни там, где я только что стояла, раскалываются с оглушительным грохотом…

И сквозь крошащийся камень прорываются костяные руки.

Какого хрена.