— Сундук, милая. Не отставай. Ты хочешь его, он у меня. Знаю в точности, что внутри, — он разводит руками. — Когда две стороны упираются в стену, они договариваются. Обычно с меньшим количеством попыток убийства.

— Чего Вы хотите?

Темный Король снова ухмыляется и обходит меня кругом в медленном, хищном преследовании.

— Столько вариантов. Мог бы посмотреть, сколько органов смогу удалить, прежде чем ты перестанешь дышать. Рекорд — семь, если тебе интересно. Или, может, я тебя оставлю себе. Сделаю из тебя хорошенькую заводную куклу и заставлю танцевать для моего двора. Ирония — Девалиант, подающая напитки людям, которых ее семья пыталась вырезать? Идеально, — он замолкает, обдумывая. — Воистину, богатство выбора. Что бы ты предпочла? Я сегодня достаточно милосерден, чтобы позволить тебе выбрать.

— Прежде чем Вы начнете делить меня на часть, Вам стоит знать, что Волк — мой Избранный. Сундук нужен для него. Алексиос скрыл его Метку, чтобы Вы сначала убили, а вопросов не задавали.

Он издает короткий смешок.

— Ах да. Доходили слухи, что Волк теряет рассудок из-за какой-то человеческой щелки. С трудом верится, что стандарты Эвандера пали так низко.

— Законы защищают Избранных…

— Законы защищают действующие Метки. Но всё, что вижу, — только девчонку Девалиант без единого доказательства, — ничего, кроме ее слов, а это значит меньше, чем дерьмо.

Всё. Последняя капля в этот ужасный день. Я устала от чужого дерьма. Хватит играть в дипломатию.

С криком сквозь зубы бросаюсь на него и вбиваю Темного Короля в ближайшую колонну, погружая кинжал ему в плечо. Удар неуклюжий — дикий и безыскусный. Последняя вспышка славы, потому что он, скорее всего, всё равно убьет меня.

Бог просто улыбается, и это самое прекрасное, самое пугающее зрелище, что я когда-либо видела.

— О, блядь, да, — он вырывает нож и крутит его меж пальцев, пока рана срастается. — Я знал, что ты будешь… — он замирает и изучает клинок с внезапной, обостренной сосредоточенностью. Затем спрашивает с убийственной мягкостью: — Где ты взяла этот нож?

Отступаю на шаг, пятка цепляется за неровную плиту, пока спешу увеличить расстояние между мной и этой напряженной эмоцией, исходящей от него.

Ловушка, ловушка, ловушка, — что-то внутри меня настойчиво лепечет. — Поймал, поймал, поймал.

— Э-это мой. И это не Ваше…

— Ты украла его? Купила у плототорговца?

— Конечно нет! Я…

Темный Король хватает меня за горло и вколачивает в колонну достаточно сильно, чтобы зубы лязгнули.

— Тогда попробуем снова, — его пальцы сжимаются. — Скажи, где взяла этот нож, или я спрошу твой труп.

Перед глазами взрываются звезды.

— Подарок — во время Этерии. А-Ама… — скребу ногтями по его пальцам, пока хватка становится всё сильнее. — Амара. Ее звали…

Он отдергивает руку. Рушусь на колени и жадно глотаю полные легкие воздуха. Рев в ушах заглушает следующие отрывистые слова.

— …тебя еще и обучила, как им пользоваться. Не так ли?

Щурюсь, глядя на него снизу вверх.

— Простите. Плохо слышу из-за того, что Вы пытались раздавить мне трахею.

— Ты двигаешься как она, — говорит он с нетерпеливым жестом. — Эти развороты, удары — всё это ее стиль.

Я киваю. Что угодно, лишь бы его руки держались подальше от моего горла.

Он долго смотрит на меня, и что-то обнаженное и сложное мелькает в выражении его лица. Затем он вздыхает, закрывает глаза и бормочет:

— Блядь, — Темный Король протягивает нож и дергает головой в сторону двери. — Забирай свой нож, гребаный сундук и уходи.

Смотрю на него, принимая клинок, и совершенно не понимаю этой внезапной напряженности в плечах, этого сжатия челюсти. В этом нет никакого смысла. Вечный, которым родители пугают непослушных детей, заставляя их слушаться, просто… отпускает меня со всеми органами на местах? После всего? Потому что я упомянула Амару?

— Почему?

Он резко выдыхает.

— Потому что если Амара дала тебе это, она пришла бы в ярость, если бы я заставил твой труп танцевать. А я стараюсь ее не разочаровывать, пусть и дерьмово с этим справляюсь.

Заставляю себя подняться на дрожащих ногах и хватаю свою добычу, пока он не передумал.

— Подожди, — он дергает подбородком в сторону моей иссохшей руки. — Не могу исцелить остальные твои раны, но могу исправить некроз.

Он изгибает пальцы, прежде чем успеваю отдернуться, — импульс магии вспыхивает под кожей. Это не то поглощающее возбуждение, как от Эвандера, просто… тепло. Как жидкое солнце в венах. Смотрю, как здоровая плоть наползает на гнилую черноту, — рука снова целая и безупречная.

— Вот так, — Темный Король встречает мой ошеломленный взгляд, его лицо ничего не выдает. — Как новенькая. Не упоминай об этом моей Избранной, и будем в расчете.

Понимание врезается в меня. Причина его милосердия, мягкость, окаймляющая слова.

— Вы, — мой рот открывается и закрывается. — Вы — Избранный Амары? Тот самый, о ком она…

Сожалеет.