Гладь омута колышется в последний раз. Готов поклясться, вижу фиалковые глаза Бриони Девалиант, прежде чем вода темнеет.

Слуги снуют по дворцовым садам, подготавливая украшения к моей свадьбе. Дюжины столов расставлен ...

Слуги снуют по дворцовым садам, подготавливая украшения к моей свадьбе. Дюжины столов расставлены вокруг центрального павильона, накрытые скатертями, расшитыми золоченой нитью. Хрустальные кубки поблескивают у каждого прибора. Все они украшены нашим фамильным гербом — змея, пожирающая собственное сердце.

Как символично.

Провожу кончиками пальцев по элементам декора. Аристократы из всех королевств Вартены стеклись поглазеть, как племянница лусинийского императора наконец прикует себя к брачному ложу. Украшения на столах отдают дань каждой стране: их торговля и культура отражены в деталях.

Столы Бревига ломятся от ваз с синими цветами, увитых жемчугом и ракушками. Зима Оллестада запечатлена в заиндевелых вечнозеленых ветвях и выдувных стеклянных фигурках, напоминающих снежинки. А Хейвенридж, с ягодами паслена и вороновыми перьями, — само воплощение готической элегантности. Полированный янтарь мерцает между центральными украшениями, светясь в лучах, словно…

Словно глаза Волка.

Отдергиваю руку так резко, что едва не опрокидываю вазу. Ничего не могу с собой поделать: стоит моргнуть, и я снова вижу его лицо. Прошло два года, но до сих пор помню всё с безупречной четкостью. Точный оттенок его радужек, солнечные блики на крыльях, издевательскую усмешку. То, как он глядел сквозь меня.

Выслеживать цели — раздражает.

Впиваясь ногтями в ладонь, заставляю себя сосредоточиться на последней композиции — посвящении Оставике. Полированные яблоки навалены в чашах вместе со снопами пшеницы, перевязанными алыми лентами, — напоминание о полях и холмах родины моего нареченного.

Любопытно, как отреагировал бы Маркус фон Рединг, знай он о моей метке. Что говорят о клятвопреступниках в Оставике? Что мы грязнее глины и хуже дерьма? Что наши тени оскверняют землю и портят урожай?

Скорее всего. Ненависть въелась глубоко в каждом уголке Вартены. Я была бы разочарована, не сумей его народ придать ей собственный оттенок.

Взрыв смеха привлекает мое внимание. Стайка детей шныряет меж слуг, затеяв какую-то игру. Старший, мальчишка с буйной копной темных кудрей, склоняется к своей завороженной аудитории. Ему не больше семи, коленки сбиты, а во рту точно не достает пары-тройки зубов.

— Говорят, Темный Король пожирает души непослушных детишек. Выхватит тебя из постели и захрустит косточками, если будешь плохо себя вести!

Младшие ахают. Одна девочка выглядит так, будто вот-вот расплачется.

О, во имя всего…

Очевидно, взрослые, которым положено за ними приглядывать, благополучно удрали надираться вином.

Я вздыхаю.

— Достаточно, — окликаю, подходя ближе. — Давайте не будем пугать друзей выдуманными сказками.

— Но это правда, принцесса Бриони! — настаивает мальчик. — Мой отец так говорит!

Прекрасно. Вот что бывает, когда у знати чересчур много свободного времени и она принимается сочинять дикие байки, чтобы держать в узде непокорных отпрысков.

Я опускаюсь на корточки, встречая взгляд мальчика.

— Вот как? И бьюсь об заклад, Темный Король обожает маринованные детские пальчики, да?

Он растерянно моргает глядя на меня.

— Э-э-э. Не думаю? Может?

— Ну, кто я такая, чтобы оспаривать вкус божества? — пожимаю плечами с легкой усмешкой, давая понять, что подыгрываю. — Но, по достоверным сведениям, Темный Король предпочитает непослушных детей не маринованными, а тушеными. Кажется, так мозговая косточка становится нежнее, — это исторгает смешок у одной из младших девочек, и я посылаю ей быструю улыбку, прежде чем снова становлюсь серьезной. — Шутки в сторону. Темный Король, возможно, Вечный, но Соглашения связывают его так же, как и всех нас. Помните, что это значит?

— Это значит… — мальчик в задумчивости хмурит лоб. — Значит, он не выхватит нас из кроватей. Если только мы первыми не нарушим правила.

— Верно, — постукиваю по глазу на его запястье. — У тебя есть Метка Алексиоса. Он дал нам ее после жертвы Амальтеи, чтобы оберегать от прочих богов. Таков был уговор, положивший конец войне. Пока мы выплачиваем подношения и проливаем кровь для Покрова, ты находишься под его защитой. И я обещаю тебе: Темный Король не бросит вызов Алексиосу. Не позарится перекусить детьми. Ни их косточками, ни пальчиками и уж точно не сердцами.

Опускаю ту часть, где Алексиос отозвал мою защиту за мнимые прегрешения. Незачем разрушать иллюзии мальчика.

Неуверенность исчезает с его лица.

— Клянешься? Крест на сердце, что Темный Король не вытянет меня из кровати и не обгрызет пальцы?

— Крест на сердце, — черчу размашистый крест у себя на груди. — А теперь идите найдите игру получше. Чтоб я не слышала, как ты пугаешь кузин россказнями о Темном Короле, ладно?