По идее, сейчас я должна была пить лимонад с Мишей.

Вместо этого Миша сбежал этот чужой, огромный мужик распоряжается у меня в доме, а у меня сердце стучит где-то в горле.

Этот Антон… ну он же не просто так приехал. Я ему зачем-то нужна. Он меня использует

Из кухни потянулся сумасшедший аромат поджаренного лука и тушёнки. Желудок предательски сжался и громко заурчал.

Я тяжело вздохнула, поднялась и поплелась на кухню — хотя бы сделать вид, что сохраняю контроль.

Антон стоял у плиты. Сильные предплечья, темные волоски на коже, уверенные, скупые движения…

— Накрывай на стол, — не оборачиваясь, сказал он.

— Как-нибудь разберусь, что мне делать, — огрызнулась я, доставая тарелки.

— Вот и отлично. — Его губ коснулась едва заметная, скупая полуулыбка. — Работаем в команде, жена.

— Перестань меня так называть, — я ткнула тарелкой в его сторону. — Скоро ты расскажешь, зачем тебе бумажная жена?

Он просто повернул голову и посмотрел на меня так тяжело и прямо, что у меня рука с тарелкой самовольно опустилась.

Я пожала плечами.

— Как хочешь.

Он сжал зубы.

Я уселась за стол и насупилась.

— У меня дома есть правила.

Антон спокойным движением взял у меня из руки тарелку.

— Излагай.

— Первое: без моего разрешения меня не трогать.

Его тёмные глаза медленно опустились к моим губам.

От этого взгляда по спине прошёл мороз.

— В быту всякое случается. Совсем не трогать? А если ты падаешь? — спокойно уточнил он.

— Если падаю — лови за локоть! Всё остальное — табу.

— Принято.

— Второе: спишь на диване. Третье: в мои отношения с Мишей не лезешь.

— Я не лезу, пока он не ведёт себя как идиот.

— Он мой жених! — Который бросил тебя одну с чужим мужиком в квартире и ушёл, хлопая дверью, — сухо констатировал Антон.

— Высокие отношения.

— Не твоё дело! — вспыхнула я.

Антон тем временем разложил макароны по тарелкам.

— Четвёртое: через три месяца идём в ЗАГС и разводимся. Без внезапных новых условий.

— Я держу слово.

Посмотрим.

Я положила на стол вилки и уселась напротив него.

— Теперь моё правило, — произнёс Антон.

А вот это неожиданно!

— С чего это у тебя появились правила? — насторожилась я и поджала губы.

— Твоего жениха здесь не будет.

— Это моя квартира!

Антон поднял на меня взгляд — без удивления, без раздражения, просто смотрел, как смотрят на упрямого ребёнка, который ещё не понял, что мороженного сегодня точно не будет.

— Следующие три месяца мы оба здесь живём. И изображаем семью.

— Вот именно изображаем! Миша мне не посторонний.

— Мне — посторонний.

Я уткнулась в макароны, чтобы не сказать ничего такого, за что потом пришлось бы извиняться.

Бесячий мужик.

Я стиснула вилку, чувствуя полное бессилие перед его железной логикой, и отправила в рот целую вилку макарон.

И замерла, потому что они были непрично вкусными!

Лук поджарен, сыр тянется.

— Ну? — спросил Антон, следя за моей реакцией.

— Съедобно, — отрезала я, чтобы не давать ему поводов для гордости.

На его губах снова мельком появилась эта сухая, едва заметная полуулыбка:

— Какая щедрая похвала.

Я хотела бросить в него вилку, но вовремя сдержалась. В кухне установилась тишина.

Мы ели и молчали.

Точнее, молчала в основном я. Антон, кажется, вообще не испытывал потребности заполнять тишину. Спокойно доедал макароны, словно не ворвался сегодня в мою жизнь, не рассорил меня с женихом и не объявил мою квартиру своей временной территорией.

— Ты завтра во сколько уходишь? — вдруг спросил он.

Я насторожилась.

— В кофейню?

— У тебя есть ещё одна работа?

— Нет. К восьми.

Антон кивнул, словно внёс информацию в какой-то внутренний военный график.

— Хорошо. Значит, выйдем в половине восьмого.

Я перестала жевать.

— Куда мы выйдем?

— В кофейню.

— Зачем тебе в мою кофейню?

— Помогать.

Я медленно положила вилку на край тарелки.

— Будешь кофе разносить?

Я представила Антона с подносом и улыбкой.

— У меня две недели отпуска. Могу и кофе разносить, если тебе от этого будет легче. Проверка может приехать в любой день. Без предупреждения.

— Какая ещё проверка?

Вот мы и подходим к сути.

— Та, которая должна убедиться, что наш брак существует не только на бумаге.

Я уставилась на него.

— И что они будут проверять? Зубные щётки в одном стакане?

— В том числе.

— Подожди. Они могут прийти сюда?

— Могут.

— И в кофейню?

— Тоже могут. И мы даже можем не узнать, что это были проверяющие. Просто посидит человек, кофе попьёт, последит за нами и уйдёт. Поэтому мы постоянно должны вести себя как себя как настоящая семейная пара. Воссоединение после разлуки, всё такое.