Антон стоял возле дивана, свободно держа в одной руке уголок простыни, и смотрел на меня сверху вниз с тем же непроницаемым, давящим спокойствием.

— Амина, у тебя одна подушка в доме.

— Может, мы на одной спали!

Я вспыхнула.

— Нет, — уверенно ответил он.

— Да с чего ты взял?!

Раздражает он меня.

— Ты от его прикосновения в коридоре вздрогнула. Вряд ли вы спали вместе.

— Миша — джентльмен! — вскинулась я. — Он уважает мои границы. В отличие от некоторых.

Антон поднял одну бровь. В его тёмных глазах не было насмешки — скорее, глубокое, тяжелое понимание, от которого хотелось немедленно спрятаться.

— Уважает границы, — повторил он тихо, смакуя каждое слово. — Понятно.

— Что тебе понятно?! — я всплеснула руками.

— Что с ним ты всё контролируешь. — Он сделал шаг вперед, перехватил из моих судорожно сжатых пальцев подушку и небрежно бросил её в изголовье дивана. — И почему у твоего “жениха” был такой удивленный вид, когда он увидел меня в твоей квартире.

Он остановился в полушаге от меня. Близко настолько, что я чувствовала исходящее от него тепло.

— С ним я знаю, чего ждать! — выдохнула я, судорожно отступая на полшага назад, потому что от этого тепла и его близости воздуха в комнате катастрофически не хватало.

Антон ничего на это не ответил. Лишь посмотрел на меня своим этим долгим, тяжелым взглядом, от которого под ложечкой сладко и страшно засосало.

А потом спокойно, не торопясь, взялся за край своей футболки и одним точным, привычным движением сдернул её через голову.

Я застыла.

Слова застряли где-то в гортани, а глаза сами собой расширились.

Широкие плечи, мощная грудь, жёсткий рельеф живота. На рёбрах — несколько старых белёсых шрамов.

Вот вообще не надо было мне это видеть.

В одежде он казался большим.

Без неё выяснилось, что я сильно недооценивала масштаб бедствия.

Он был непозволительно, дико красивым.

— Ты… ты что творишь?! — выдохнула я и мгновенно, панически отвернулась к стене, чувствуя, как щеки, уши и, кажется, даже шея вспыхивают сумасшедшим, отчаянным жаром.

Сердце заколотилось о рёбра с такой силой, будто я пробежала марафон. Я сжала кулаки и уткнулась взглядом в косяк двери, изо всех сил делая вид, что меня очень заинтересовала текстура обоев.

— Сладких снов, Амина.

Голос его прозвучал низко, с едва уловимой, бархатной хрипотцой и лёгкой, затаённой усмешкой.

Я развернулась, дошла до двери и уже взялась за ручку, когда за спиной раздалось:

— Амина.

Я обернулась.

Антон сидел на диване, уперев локти в колени.

— Что?

— Я не собираюсь делать ничего, чего ты не хочешь.

Я замерла.

Он произнёс это без улыбки. Без своей привычной сухой насмешки.

Просто сказал.

Спокойно.

И почему-то именно от этой спокойной фразы мне стало ещё менее спокойно.

— Хорошо, — выдавила я и юркнула в свою спальню.

За дверью стало чуть лучше. Я прикрыла дверь и прижалась к ней спиной, пытаясь заставить сердце биться хотя бы немного реже.

Я старалась успокоиться и когда расчёсывала волосы, и когда надевала сорочку, и когда легла.

Привычные действия не помогли — спать не хотелось. Не получалось. Я буквально слышала, как в груди стучит сердце, а в ушах пульсирует кровь.

Перед глазами опять возник Антон. Без футболки. Чтоб его.

Гад.

Огромный. Сильный. И эти шрамы на рёбрах… Почему-то именно они зацепились за память сильнее всего. Хотелось узнать, откуда они у него появились. Провести по ним пальцами. Проверить, гладкие они или шершавые.

Я резко натянула одеяло до подбородка.

Всё. Хватит.

У меня есть жених. Вот о нём и надо думать.

Я честно попыталась представить Мишу. Его улыбку. Руки. То, как он меня обнимает.

Получилось легко. Я ведь отлично знаю Мишу.

Только вот внутри — ничего. Пустота. Никакого отклика.

А потом из гостиной донёсся скрип дивана.

Я мгновенно вспомнила, кто именно лежит за стеной, и от одной мысли об этом, в животе сладко потянуло.

Нет-нет-нет!

Думать про другого мужчину, лёжа за стенкой от него, когда у меня вообще-то есть жених?!

Предательница я какая-то, а не невеста.

"Сладких снов, Амина".

И ведь вспомнился именно его голос. Не Миши.

Да что со мной такое?!

Я перевернулась на другой бок, зарылась носом в подушку и попыталась объяснить самой себе очевидное: это просто стресс. Самый обыкновенный физиологический стресс оттого, что за один день в мою размеренную жизнь ввалился совершенно чужой человек, объявил себя моим мужем и ещё поселился в соседней комнате!

Тут у кого хочешь мозг начнёт генерировать всякую ерунду.

Я несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.

С Мишей ведь всё было хорошо. Понятно. Предсказуемо. Я знала его привычки, знала, что он скажет, как отреагирует. С ним всё было разложено по полочкам, как в хорошем бухгалтерском отчёте. С ним я всегда чувствовала себя в безопасности.