— Я услышала уже в дороге.

— Вот же судьба… — качает она головой.

Судьба.

Последние месяцы этим словом оправдывают все. Решение дяди. Требования Камиля. Свадебное платье, которое мне не нравится. Мужчину, рядом с которым становится тошно. Судьба у нас почему-то всегда хочет того же, чего мужчины.

— Где Иван? — повторяю я.

— Здесь.

Голос раздается от двери. Вздрагиваю так, что больная ступня касается пола. Не удерживаю крик.

Иван входит в комнату с черной аптечкой в руке. Высокий, широкоплечий, слишком большой для маленького помещения. Светлые волосы растрепаны после дороги.

На заправке я почти не успела его разглядеть. В багажнике было темно. Возле машины смотрела куда угодно, только не ему в лицо. Теперь смотрю. Глаза у него ярко-голубые. Холодные, внимательные и злые. Не на меня, кажется.

— Тебя перевязать нужно.

— Я сама.

— Да пожалуйста, — усмехается он и пожимает плечами.

Ставит аптечку на кровать рядом со мной.

— Справишься?

Разворачивается к выходу, и меня охватывает паника.

— Подождите!

Он останавливается. Мама Тимура переводит взгляд с него на меня.

— Я принесу тебе одежду, — произносит она и выходит.

Дверь закрывается, и мы остаемся вдвоем.

Мне сразу становится неуютно. Иван не делает ничего плохого. Даже не приближается. Но я никогда не оставалась в комнате наедине с чужим мужчиной. Завтра это уже не будет иметь значения. После сегодняшнего побега обо мне все равно скажут достаточно.

— Вы уедете? — спрашиваю я.

— Собирались через четыре дня.

— А сейчас.

Он прислоняется плечом к стене.

— Хочешь, чтобы уехали?

— Нет!

Получается слишком громко. Слишком отчаянно. Смущенно опускаю глаза.

— То есть… Я не знаю.

— Тогда давай определимся, — сканирует меня взглядом. — Ты прячешься от брата?

— Не только.

— От кого еще?

Молчу и кусаю губы. Сказать?

— От жениха?

Вскидываю голову.

— Тимур сказал, — объясняет Иван. — Завтра у тебя свадьба.

Слово падает между нами бетонной плитой.

— Не будет свадьбы, — поджимаю губы.

— Это ты решила или жених тоже в курсе? — хмыкает парень.

— Теперь уже в курсе.

Уголок его рта дергается в полуулыбке и мне становится немного легче.

— Как его зовут?

— Рустам, — отвечаю, не задумываясь. Смысла что-то скрывать больше нет. Он все равно все узнает.

— Ты не хочешь за него замуж? — Иван склоняет голову в бок.

— Нет.

— Родные знают?

— Все знают, — стискиваю кулаки.

— И все равно заставляют?

Отвечать стыдно. Будто в том, что со мной делают, есть моя вина. Иван ждет и не торопит.

— Дядя дал слово, — произношу наконец. — Родителей нет. Брат согласился. Бабушка не может им перечить.

— А ты можешь? — в его глазах появляются искорки смеха.

— Я сбежала, — пожимаю плечами. — Что мне еще оставалось?

— Справедливо.

Он говорит так просто, что я теряюсь. Без упрека. Без вопроса, как я посмела опозорить семью. Без рассуждений о родителях, традициях и женском долге.

Сбежала, потому что не хочу замуж и это справедливо.

— Сколько дет Рустаму?

— Тридцать девять.

Вдвое старше меня.

— Почему ты его боишься?

— Я не боюсь.

Иван смотрит на мои руки. Только сейчас замечаю, что сжимаю платье так сильно, что побелели пальцы. Разжимаю.

— Он тебя бил? — его взгляд темнеет и становится не по себе.

— Нет.

Это правда. Пока не бил.

— Угрожал?

— Он сказал, что после свадьбы я быстро научусь слушаться.

Вспоминаю тяжелую ладонь на затылке. Пальцы, сжавшие волосы. Тихий голос возле самого уха. «Мужа нужно уважать, Сафия. Если не умеешь, я научу». Передергивает.

Иван отталкивается от стены.

— Что он сделал? — с медленной грацией идет ко мне.

— Ничего.

— Ты сейчас побледнела, — сухо констатирует он.

— Я устала, — зачем-то вру я.

— А я очень не люблю, когда мне врут.

— Вы мне никто, чтобы я рассказывала вам все!

Слова вырываются раньше, чем успеваю подумать. Иван замирает и прищуривается. Все. Вот теперь точно выставит за дверь. Или уйдет сам. Зачем ему чужие проблемы? Он спас меня от Камиля, привез в безопасный дом. Этого более чем достаточно.

— С этим не поспоришь, — спокойно отвечает он.

А мне становится еще хуже.

— Простите, — виновато опускаю глаза.

— Зачем ты постоянно извиняешься?

— Потому что вы из-за меня…

— Я сам решу, из-за кого и во что влезать.

Иван садится передо мной на корточки и открывает аптечку.

— Давай ногу.

— Я же сказала…

— Знаю. Сама. Только ты десять минут сидишь и ничего не делаешь. Столбняк хочешь?