— Не бейте его.

— Очень трогательная забота, — усмешка выходит агрессивной, но да, неприятно слышать.

— Я не о нем, — Сафия опускает взгляд. — Вы уедете, а он отыграется на Бековых. Или на моей бабушке.

Вот как. Значит, девчонка боится не только за себя.

— Никого я пока не собираюсь бить, — выдыхаю уже спокойнее.

— Вы обещаете?

— Нет. Я вообще не люблю давать обещания.

Особенно те, которые могу нарушить через пять минут.

— Прекрати выкать, сделай одолжение.

Выхожу из комнаты и прикрываю дверь. В коридоре сталкиваюсь с мамой Тимура.

— Не выпускайте ее, пожалуйста.

— Ваня… — причитает пожилая женщина.

— Что?

Она качает головой и понижает голос:

— Вам лучше уехать.

— А я ее, — киваю на дверь, за которой осталась девчонка. — Ее бросит?

Женщина молчит, да и что она может сказать. У низ свои понятия, у меня свои.

— Не вариант.

Во дворе уже собрались все. Тимур и Ярослав стоят у ворот. Рим держится чуть сбоку и с интересом разглядывает забор, будто выбирает место, через которое удобнее перебрасывать тела. Выглядело бы комично, если бы ситуация позволяла.

Отец Тимура выходит из дома последним. Невысокий, седой, в белой рубашке. Еще недавно он встречал нас как дорогих гостей, обнимал и ругал сына за то, что тот редко приезжаем.

Теперь лицо у него суровое.

— Это мой дом, — говорит он, остановившись у ворот. — Здесь не кричат.

Рустам кивает.

— Прости, отец. Я не хотел проявлять неуважение. Отдайте Сафию, и мы сразу уедем.

— Она пришла в мой дом за помощью, — строго отвечает он. — И не с тобой.

— Она не знает, что делает, — театрально вздыхает Рустам.

— Зато ты, я смотрю, знаешь за всех, — вмешиваюсь я.

Рустам переводит взгляд на меня. Белая рубашка, темные брюки, дорогие часы. Ни пылинки, хотя вокруг сухая августовская земля. Камиль рядом с ним выглядит взвинченным. Этот само спокойствие. Такие обычно опаснее.

— Ты уже достаточно «помог», — произносит он. — Отдай чужое и уезжай.

— Чужое? — вопросительно дергаю бровью. — Это что?

— Не заставляй меня повторять, — цедит жених сквозь зубы.

— Придется, — усмехаюсь недобро. — Я плохо слышу тех, кто людей называют вещами.

Рим негромко присвистывает. Рустам подходит к металлическим прутьям почти вплотную.

— Сафия моя невеста.

— И че? — я тоже приближаюсь.

— Завтра свадьба.

Наши взгляды врезаются, едва не вызывая взрыв статического электричества.

— Сорян, похоже, планы изменились.

— Не изменились.

— Она говорит другое, — небрежно дергаю плечами.

— Она молодая и глупая. Просто испугалась.

— Тебя?

На его лице ничего не меняется, но взгляд становится жестче. Видимо, я угодит точно в цель.

— Свадьба — это серьезный шаг, — продолжает Рустам. — Девушки часто нервничают. Ее нужно вернуть домой, успокоить, поговорить.

— Впятером приехали успокаивать? — хмыкаю я. — Не многовато на одну девчонку?

Камиль дергается вперед.

— Это моя сестра! Ты не имеешь права ее удерживать!

— Я и не удерживаю. Она сама не хочет к вам выходить.

— Потому что вы настроили ее против семьи.

Снисходительно закатываю глаза.

— Мы знакомы меньше двух часов. Если этого хватило, чтобы она выбрала мой багажник вместо родного дома, проблема точно не во мне.

Камиль хватается за ворота и дергает. Металл звучно грохает.

— Позови ее!

— Руки убери, — предупреждает Тимур.

— Ты знаешь наши правила!

— А ты знаешь правила моего дома.

Несколько секунд они смотрят друг на друга. Тимур не шутит, не улыбается. Я впервые вижу его таким, но точно знаю, что за родных откусит бошки.

Камиль тоже это понимает и убирает руки.

— Сафия должна вернуться, — говорит Рустам. — Сегодня же.

— Нет, — отвечаю я.

— Я разговариваю не с тобой.

— А придется со мной.

— Кто ты ей?

Хороший вопрос, ответа на который у меня пока нет.

Утром я собирался провести пять дней с друзьями, нажраться на дне рождения Тимура и вернуться к Ольге к годовщине ее родителей. Сейчас стою посреди чужого двора и не собираюсь отдавать девчонку, которую впервые увидел в собственном багажнике.

Какого черта я вообще творю? Но, фарш обратно не провернуть.

— Человек, который может ее защитить, — отвечаю наконец. — Даже от тебя.

За спиной хлопает дверь. Оборачиваюсь. Сафия выходит на крыльцо. Переодеться не успела. На ней все то же синее платье, только грязные ноги теперь обуты в большие домашние тапки. Одной рукой она держится за перила, чтобы не наступать на поврежденную ступню.

— Я же сказал оставаться в комнате, — окидываю строгим взглядом.

— Я не обещала слушаться.

Ярослав кашляет, пряча улыбку. Рим даже не пытается.

— Хорошая девочка, — одобряет он. — Мне нравится.