За окнами меняется пейзаж. Исчезают промышленные окраины, потом леса становятся реже. Поля выгорают под солнцем. По обе стороны трассы тянутся золотистые полосы сухой травы, редкие посадки и маленькие населенные пункты, в которых жизнь будто остановилась вместе с выцветшими автобусными остановками.

На заправке меняемся с Яром местами. Я сажусь рядом, вытягиваю ноги и проверяю телефон. Два пропущенных от Ольги. Усмехаюсь и не перезваниваю. С хера ли?

— Что? — спрашивает Ярослав.

— Ничего, — пожимаю плечами.

— Ольга?

— Да.

— Злится?

А хер ее знает.

— Пройдет.

Яр выруливает с заправки.

— Она ждет, что ты на ней женишься, — все-таки говорит он.

— Это ее проблемы, — разваливаюсь удобнее. — Она знает мое мнение.

— Знать и верить — разные вещи.

— Яр.

— Все. Заткнулся.

Он действительно замолкает. В этом весь Ярослав. Скажет ровно столько, чтобы мысль застряла в голове, и отойдет в сторону. Дальше разбирайся сам.

Но я не собираюсь ни в чем разбираться. Меня устраивает моя жизнь. Служба. Парни. Ольга. Квартира, в которой не нужно чинить кран и думать, чем заполнить холодильник. Секс без разговоров о чувствах. Отношения без ежедневных отчетов.

Все идеально. Зачем портить все штампом?

***

Дорогие читатели! Приветствую вас в своей новой истории. Прошу поддержать ее отметками "нравится" и комментариями. И не забывайте добавлять в библиотеку, чтобы не пропустить продолжение.

Наши опасные мальчики

Глава 2. Иван

— Кстати, — подает голос Рим с заднего сиденья, — Тимур сказал, там будет много незамужних девушек.

— Тимур такого не говорил, — усмехается Яр.

— Но это очевидно. День рождения. Село. Родственники. Нас привезут как породистых жеребцов.

— Тебя — как шута, — замечаю я с улыбкой.

— Зато на фоне твоего недоступного фейса и унылой правильности Лаврова я буду сиять.

— До первого разговора, — хмыкает Яр.

— Зависть разрушает нашу дружбу.

— У нас ее нет.

— Вот видишь? Уже разрушила.

К вечеру Рим окончательно надоедает всем, включая себя, и ненадолго затихает.

Навигатор уводит нас с федеральной трассы на узкую региональную дорогу. Асфальт становится хуже, небольшие населенные пункты встречаются чаще. На въезде в один из них над крышами домов поднимается тонкий минарет. У магазина разговаривают мужчины, вдоль обочины идут женщины в длинных платьях.

Здесь все друг друга знают. Тимур рассказывал, что в Заречном невозможно чихнуть так, чтобы через десять минут мать не позвонила и не спросила, не заболел ли ты. Поэтому после школы он уехал учиться за сотни километров от дома.

И остался служить у нас.

В районный центр въезжаем уже в сумерках. Солнце опустилось за крыши, но жара не спадает. Воздух все еще пахнет пылью и раскаленным асфальтом.

— Сначала заправимся, — решаю я.

— У нас половина бака, — возмущается Ярослав.

— А если завтра куда-то поедем? Да и неизвестно, где там следующая нормальная заправка.

— Мне нужен туалет, — подает голос Рим.

— Тебе нужен намордник, — хмыкаю я.

— Но начнем с туалета.

Заправка стоит на выезде из районного центра. Небольшая, старая, с двумя колонками и кафе под выцветшей красной вывеской. Возле здания уже загораются фонари. Рядом припаркованы грузовик и несколько легковушек.

Останавливаюсь возле дальней колонки.

— Я за кофе, — говорит Ярослав.

— Я с тобой, — сразу оживляется Рим.

— Ты остаешься и моешь стекло.

— Почему?

— Потому что через него ничего не видно.

— Мне видно.

— Ты не за рулем.

— Диктатура, — фыркает Рим и оба все равно уходят в кафе.

Пока заливаю полный бак, проверяю телефон. Ольга прислала фотографию новой рубашки и короткое сообщение:

«Не забудь про воскресенье».

Отвечать не хочется. Не потому, что собираюсь пропустить годовщину ее родителей. Просто впереди пять свободных дней, а Ольга уже напоминает, когда они закончатся.

Убираю телефон в карман.

Рим появляется первым. В одной руке хот-дог, в другой бутылка воды. Откусить успевает еще до машины.

— Надеюсь, ты подавишься.

— Я тоже тебя люблю.

Соус капает прямо на черную футболку.

Рим замирает и медленно опускает взгляд.

— Твою мать.

— Мгновенная карма, — стебусь я.

— Я в таком виде к людям не поеду.

— Люди знают, кто ты. Одежда уже ничего не исправит.

Он открывает багажник и начинает перебирать сумки. Цепляет большую белую коробку с подарком Тимуру. Та опасно наклоняется.

— Осторожнее!

— Там ничего хрупкого.

— Откуда знаешь?

— Я тряс.

— Ты совсем больной?

— Профессиональное любопытство.

Темный плед, лежавший у стенки, падает поверх вещей.

Из кафе выходит Ярослав с тремя стаканами.

— Рим, долго ты там еще?

Рим наконец достает из сумки чистую одежду.