— Спасибо, — пробормотала я, ощущая, как краснеют щёки.

— Внимание! — сказал он громко, что все сразу затихли. — Так как вы уже сыты, пора вас познакомить с нашей поварихой. Её зовут Лена.

Я коротко кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от смущения. Мужчины ответили на мой кивок кто вежливым «очень приятно», кто просто улыбнулся.

— И ещё раз напоминаю, — продолжал Андрей, обводя взглядом всех присутствующих, — чтобы в дом, где она работает, никто не заходил. — Он выдержал паузу, давая словам осесть. — А в её дом, — он показал рукой в сторону моего участка, — особенно не заходить! Если у вас появятся дополнительные пожелания к меню — говорите Санычу или мне.

Он слегка склонился ко мне и тихо добавил, почти шёпотом:

— Саныч — наш прораб, — и кивнул в сторону мужчины лет пятидесяти, который сидел в конце стола. Тот был полноватым, с большой залысиной на голове и круглым, добрым лицом, на котором сейчас застыло выражение лёгкого смущения.

Саныч поднял руку в приветственном жесте и коротко кивнул мне. Я ответила тем же, отметив про себя, что он показался мне надёжным человеком, хотя внешне чем-то отдалённо напоминал того утреннего нахала. Но его взгляд был другим — не колючим и хищным, а мягким и виноватым, словно он уже знал о том, что случилось, и ему было неловко.

— Обращайся к нему, если что-то срочно будет нужно и меня рядом не будет, — добавил Андрей.

Он снова посмотрел на мужчин, которые сидели за столом, замерев с ложками в руках, и спросил:

— Всем всё ясно?

— Ясно, — ответил кудрявый парень, тот, что первым похвалил мою гречку. — Цукер можно? — спросил он с лёгкой мольбой в голосе. Я замерла, не сразу поняв, что он имеет в виду. Наверное, заметив моё замешательство, мужчина повторил, добавив в голос весёлости: — Сахар, говорю, можно? Сахар есть?

— А, простите, — сказала я, сообразив наконец, о чём речь. — Сахар, конечно, будет. Сейчас принесу.

Я развернулась и быстро пошла в дом, чувствуя, как уши горят от того, что я не сразу поняла простой вопрос, и что вообще, забыла про сахар. Мне вслед кто-то крикнул:

— Чайные ложки захвати, красавица!

— Её Лена зовут, — поправил его Андрей уже строже. Я слышала его голос за своей спиной, но уже не разбирала слов, потому что перешагнула порог и оказалась на кухне.

Я быстро нашла сахарницу и несколько маленьких ложечек для размешивания. Всё это я принесла и мужчины, разобрав ложки, тут же принялись накладывать в свои кружки сахар.

— Всё? Больше ничего не нужно? — спросила я.

— Всё, — ответил кудрявый, поднимая на меня глаза. — Спасибо, Лена.

— Спасибо, — добавил кто-то ещё.

Я кивнула и, не зная, что ещё добавить, просто развернулась и ушла в дом. Вернулась я только минут через двадцать, когда услышала шаги Андрея на крыльце. Он заглянул в приоткрытую дверь и сказал:

— Спасибо, все сыты!

Я вышла из дома и увидела, что рабочие уже разошлись по участку и заняты делом. Где-то в углу участка работала машина с ковшом — она гудела, двигалась, поднимала землю. Грохот стоял неимоверный, но мне казалось, что это самый приятный звук на свете. Потому что он означал, что жизнь здесь кипит, и я — часть этой жизни.

Андрей стоял рядом с прорабом, о чём-то оживлённо споря, и не смотрел в мою сторону. Я быстро собрала всю грязную посуду на поднос: тарелки, кружки, ложки — мужчины заботливо сложили их стопкой, оставив мне только убрать. Внутри шевельнулась благодарность к этим незнакомым людям, которые, оказывается, были способны на элементарное уважение.

Я занесла посуду в дом, загрузила посудомоечную машину, которую Андрей предусмотрительно установил на кухне, и принялась мыть и чистить овощи для супа. Картошка, лук, морковь — всё это надо было нарезать ровными кубиками, чтобы успеть к обеду.

Я работала быстро, почти не останавливаясь, и время пролетело незаметно. Я и не заметила, как наступил полдень, как за окном начало припекать солнце, как в доме стало жарко. Я даже не успевала присесть и отдохнуть. Кормить несколько человек — оказалось намного сложнее физически, чем готовить для одного мужа. Но морально было гораздо легче.

Впервые за долгие годы я услышала столько благодарности. Если утром мужчины выглядели растерянными, как и я, то к обеду они расслабились, начали улыбаться, шутить и говорить мне:

— Спасибо, хозяюшка, всё очень вкусно!

— Лена, ты просто чудо!

— Давай ты к нам в бригаду насовсем, а?

Я краснела, отмахивалась, но в груди разрасталось такое тёплое чувство, что мне было не по себе. Такого я не испытывала уже много лет. Каждое слово благодарности было для меня как глоток свежего воздуха, как солнечный свет после долгой зимы.