Я подошла ближе и с восхищением рассматривала эту красоту. Плита была серебристого цвета, с сенсорными кнопками и жидкокристаллическим дисплеем. На ней не было ни единого пятнышка, ни следа масла — идеально чистая, как в ресторане.
— Я никогда не пользовалась такой, — призналась я, чувствуя лёгкое волнение. — Но обещаю, быстро научусь.
— Я не сомневаюсь, — ответил он. — Ты справишься. У тебя талант, Лена. Я это почувствовал ещё вчера, когда ел твою гречку. Может, соли маловато, но в остальном — пальчики оближешь.
Я улыбнулась, его слова согрели меня изнутри.
Андрей быстро провёл меня по кухне, показывая, где что лежит: в шкафчиках — кастрюли всех размеров и сковородки с антипригарным покрытием, в ящиках — столовые приборы и кухонная утварь. В холодильнике — свежее мясо, овощи, зелень, молочные продукты. Словом, полный арсенал для любого повара.
— Всё поняла? — спросил он, когда закончил экскурсию.
— Да, — кивнула я. — Всё просто, спасибо.
— Тогда действуй, — сказал он и направился к выходу. — Сейчас ребята подъедут, нужно встретить. Буду во дворе, если что — зови.
— Хорошо, — ответила я.
Он вышел, а я подошла к плите и поднесла руку к сенсорной панели. Плита тихо пискнула, загорелась подсветка. Это было так красиво, что я на мгновение залюбовалась. Давно я не чувствовала такого восторга от простых вещей.
Я открыла холодильник, достала мясо, лук, морковь, специи. Начала нарезать. Процесс готовки успокаивал меня. Я будто медитировала: нож ритмично стучал по доске, лук слезил глаза, мясо шкворчало на сковороде. Ароматы смешивались, и кухня наполнялась запахами настоящей домашней еды.
Я училась пользоваться индукционной плитой. Первое время было непривычно: кастрюля грелась почти мгновенно. Я быстро сориентировалась и уже через час приготовила большую кастрюлю гречки с мясом и овощами.
Я только успела вытереть руки о передник и собралась выйти во двор, чтобы сообщить, что завтрак готов, как на пороге столкнулась с кем-то. Кто-то буквально влетел в кухню, и я отшатнулась.
Передо мной стоял мужчина невысокого роста, непонятного возраста — то ли сорок, то ли все шестьдесят. Лысый, с маленькими горящими глазками, которые неприятно сверкали в полумраке кухни. Его улыбка была отвратительной: почерневшие, кривые зубы, и от него пахло дешёвым табаком и перегаром.
— Опа! — воскликнул он, раскинув руки в стороны и приседая, словно ждал, что я сейчас брошусь к нему в объятия. — Ну приветик, красотуля.
Я попятилась, чувствуя, как по спине пробегает холод. Мужчина был жутким: грязный, небритый, с пятнами на рабочей куртке. Его глаза жадно ощупывали меня с ног до головы, из-за чего мне стало дурно.
Но, удивительно для себя самой, я быстро взяла себя в руки, понимая, что здесь, в доме Андрея, мне никто и ничто не может угрожать.
— Вы ошиблись. Я здесь работаю, — проговорила я, выпрямив спину, чтобы выглядеть уверенней. — Дайте пройти!