Две недели назад бросил. Перед отпуском. Держался. А сейчас понял, что рано бросил.

8

Рада

Машина дёрнулась первый раз, и я подумала — может, колесо?

Может, дорога неровная?

Но дорога была гладкая, как стол.

А моя машинка дёрнулась снова. И ещё раз. И вдруг из-под капота раздался такой стук, будто кто-то поселился в двигателе и решил устроить там кузницу.

Металлический, громкий, страшный звук.

— Нет, пожалуйста, нет... — зашептала я вслух. — Только не это...

Машина не ответила.

Вместо этого она начала чихать. Даже не чихать — захлёбываться. Как будто ей в глотку залили не бензин, а какую-то отраву.

Обороты плавали, стрелка тахометра дёргалась, педаль газа стала мягкой и бесполезной. Я жала на неё — ноль реакции.

Я вцепилась в руль и кое-как вывернула вправо.

Машина ещё слушалась, но уже еле-еле. Катилась по инерции, как умирающий зверь, который из последних сил ползёт в укрытие. Колёса зашуршали по гравию, потом по траве.

Я ударила по тормозам. Мазда дёрнулась в последний раз и замерла.

Обочина.

Из выхлопной трубы повалил дым.

Какой-то сизый, с отвратительным химическим запахом, который проникал в салон через открытые окна и щипал глаза.

Двигатель троил, кашлял, стучал и в конце концов просто заглох.

Я повернула ключ зажигания. Раз. Второй. Третий. Стартер жужжал, но двигатель даже не пытался схватывать.

Господи!

Он умер. Просто умер. Его отравили!

Я стукнула ладонями по рулю.

— Чëртов бензин! Да за пятьсот рублей литр, он же... Он должен быть чистым, как слеза!

Я замолчала. Посмотрела на пустую трассу. На сизый дым, который всё ещё сочился.

— Боже... — прошептала я. — У меня большие проблемы.

Я вышла из машины. Вернее, не вышла — вывалилась. В салоне было уже не продохнуть.

Июль, начало месяца.

Небо голубое, высокое, без единого облачка. Как будто кто-то взял и выкрасил его акварелью, а про облака забыл.

Жара стояла такая, что воздух дрожал над асфальтом. Градусов тридцать пять, не меньше.

Я огляделась.

Трасса уходила в обе стороны, ныряя в холмы. Впереди — подъём, за которым ничего не видно. Сзади — спуск и поворот, за которым тоже ничего не видно.

Я была одна на этом куске дороги. Как в пустыне. Только вместо песка — асфальт, а вместо барханов — холмы.

Слева от трассы тянулось поле. Там росла кукуруза. Молодая ещё, по пояс, ярко-зелёная. Справа — поле подсолнухов. Они стояли ровными рядами, как солдаты, и уже начинали поднимать головы к солнцу. Жёлтые шапки только-только проклёвывались. Ещё пара недель — и зацветут. Если, конечно, не сгорят раньше от этой жары.

А за полями, вдалеке, темнели лесополосы. Берёзы и осины, перемешанные с каким-то кустарником. Они тянулись вдоль горизонта, как тёмная кайма, и совсем не давали тени.

Тень была только от моей машины. И та — жиденькая, косая, не спасающая.

Я стояла, щурилась от солнца и думала: какая же красота вокруг.

И какая же я дура, что застряла посреди этой красоты с мёртвым двигателем и телефоном, который не ловит сеть.

Именно здесь, блин, связи не было вообще. Никакой.

Всё. Первым делом, как выберусь, поменяю мобильного оператора. А то чуть в сторону от города отъедешь — всё, хоть голубей с собой вози и запускай.

9

Я обошла машину, цокая каблуками по раскаленному асфальту.

Перед капотом я остановилась.

Он был горячим, как сковородка. Я отдёрнула пальцы, обожглась, подула на них. Потом всё-таки нащупала защёлку, поддела, потянула вверх.

Капот открылся с тяжёлым металлическим скрипом. Я заглянула внутрь.

Там было всё то же самое, что и всегда. Двигатель. Какие-то трубки. Какие-то провода. Тёмные пятна, которые могли быть маслом, а могли быть чем угодно.

Всё это пыхтело и воняло. Резко, химически, чем-то похоже на разлитую жидкость для снятия лака.

Я стояла и смотрела на этот двигатель с таким видом, будто понимала, что вижу.

На самом деле я не понимала нифига!

Машина для меня — средство передвижения, а не хобби. Чуть что — еду в автомастерскую, которую мой хороший друг держит. Голову лишним не забиваю.

Но в кино всегда так делают.

Длинноногая девушка в топике открывает капот и смотрит внутрь. И обязательно кто-то останавливается и спасает.

Жаль что я не в кино.

Пришлось отойти от капота и встать у обочины.

Подняла руку. Выставила ножку — аккуратно так, чтобы сарафан красиво облегал колено и струился до щиколотки.

Этот приемчик тоже из кино.

Там героиня вот так же стояла у дороги, и машины останавливались одна за другой.

Правда... героиня была молодой блондинкой, а я — растрёпанная тётка в мятом сарафане.

Но я старалась.

Издалека же не видно морщин?