Пруд блестел на солнце. Небольшой, но чистый. Вода вроде прозрачная. Если приглядеться, то видно глубокое дно. Водоросли какие-то.

У самого берега покачивалась кувшинка. Настоящая кувшинка, а не кубышка, которыми обычно у нас водоëмы усеяны. С сочными белыми листьями.

Сто лет таких не видела, только в детстве. У бабушки в деревне был пруд, и там росли такие же.

Надо сорвать и показать сыну. Он же никогда такого не видел.

Я присела на корточки. Сарафан натянулся на коленях.

Я вытянула руку.

Пальцы почти коснулись лепестков.

Ещё чуть-чуть, самую малость... Я подалась вперёд.

Нога соскользнула!

Мокрая трава предательски ушла из-под ступни. Берег здесь был низкий, глинистый.

Я взмахнула руками, попыталась ухватиться за воздух, но бесполезно!

— О нет! Ааай!!!

Тело ухнуло вниз, и вода сомкнулась над головой мгновенно, как будто я не в пруд упала, а в бездонный колодец!

Холод обжёг всё тело разом.

Уши заложило. В рот хлынула вода, мутная, с привкусом тины.

Я попыталась сразу вынырнуть, но как-то совсем уже неудачно извернулась и пошла ко дну. Больно ударилась коленями о что-то!

Пруд оказался глубоким.

Гораздо глубже, чем я сначала подумала.

Но дно же есть.

От него можно оттолкнуться. Я так и сделала. Пошла вверх.

Но тут меня дёрнуло обратно!

Сарафан зацепился за что-то.

Я попыталась развернуться, посмотреть, что там, но в мутной воде, через поднявшийся со дна ил, ничего не было видно. Только длинные стебли водорослей колыхались вокруг, как зелёные змеи.

Я рванулась вверх ещё раз. Ткань не поддалась. Меня держало намертво.

Я развернулась в воде, изогнулась, пытаясь дотянуться до того места, где зацепился подол.

Пальцы нащупали что-то холодное, скользкое.

Железо?

Старая ржавая железяка, вросшая в дно и скрытая водорослями. Я попробовала отцепить ткань. Бесполезно. Она намоталась на ржавый штырь так, будто кто-то специально привязал меня ко дну.

Я дёрнула сильнее. Водоросли взметнулись облаком.

Паника накрыла мгновенно.

Горячая, слепая волна ударила в голову.

Я начала барахтаться уже без всякого смысла. Молотила руками, пыталась вырваться.

Лёгкие жгло.

Вода вокруг взбаламутилась, стала коричневой. Я потеряла верх. Потеряла низ. Не понимала, где берег, где небо, где вообще что!

Боже, что за глупая позорная смерть?!

Вдруг я почувствовала, что меня кто-то схватил.

Сильно. Жёстко.

Чужие руки крепко обхватили поперёк туловища. Рывком прижали к чему-то твёрдому. К мужскому телу.

Я ещë дёрнулась в истерике, но меня сжали так, что рёбрам стало больно. Прижали мои руки к бокам.

Это был он.

Я перестала барахтаться. Обмякла в его руках.

И сквозь шум в ушах, сквозь собственное бешеное сердце я услышала другой стук. Ровный. Глухой. Он доносился оттуда, куда меня прижали. Из его грудной клетки.

Бум-бум. Бум-бум. Спокойный, как часы.

17

Я чуть приоткрыла глаза. В мутной зеленоватой воде почти ничего не разобрать.

Только силуэт. Только его руки.

Одна держала меня крепко, вторая ушла вниз, к ногам. Я видела, как он нащупал подол. Как потянул.

К тому моменту кислорода не осталось вообще.

В висках застучало, и перед глазами поплыли чёрные пятна. Не круги, а именно пятна. Они расползались, как чернила в воде.

Горло сжималось в спазме.

Я понимала: ещё секунда, и лёгкие сами раскроются, хлебанут воду.

Из его рта вырвались последние пузырьки.

Они побежали вверх.

Вот так выглядит жизнь, когда уходит. Маленькие, блестящие. Как ртуть. Как будто кто-то разбил градусник под водой. Они поднимались быстро, дёргано. И исчезали где-то наверху, где свет и воздух и всё, что мне сейчас недоступно.

Он рванул ткань.

Мой сарафан. Я увидела, как юбка расходится на две части. Прямо по шву. Прямо до талии. Мой сарафан, который я так сильно любила, и который чуть было меня не убил.

Я освободилась.

Мы вместе пошли наверх.

Я вынырнула и вдохнула!

Так глубоко, как никогда в жизни не вдыхала!

Воздух хлынул в грудь, я закашлялась, захлебнулась им. Он был сладкий. Горячий. Самый вкусный воздух в мире!

Меня колотило.

Крупной дрожью, от макушки до пяток.

Зубы стучали так, что я боялась прикусить язык. Пальцы онемели настолько, что я их не чувствовала.

Вода колыхалась вокруг нас, тяжёлая и тёмная. Я видела, как она расходится кругами от наших тел.

Глубина была подо мной таже самая, что и минуту назад. Только теперь она казалась зловещей, смертельной! Боже. Я только что была там, на дне, среди скользких водорослей и ржавого железа.

И от этого мышцы сводило судорогой. Тело помнило. Тело отказывалось верить, что опасность миновала.

— Ну тише, всё, — услышала я голос, но только вцепилась в него крепче.