— Да, я тоже. Зовут-то тебя как?

Я зависла на пару секунд, но потом улыбнулась:

— Рада. Это моё полное имя.

Мы ехали уже около получаса, и только сейчас познакомились. Оказалось, что Дмитрий — командир штурмового взвода. Взвод — это несколько отделений, под его началом люди, техника, операции. Он без особых подробностей упомянул о своей работе, но я впитывала каждую деталь. Интересно же!

Рассказ обо мне получился обычным. Юрист в фирме, которая торгует разным оборудованием. В разводе. Вот, за сыном еду.

Я понемногу приходила в себя. Даже почти расслабилась.

Кондиционер дул мне прямо в лицо. Холодный воздух приятно охлаждал разгорячённую кожу.

Я глаза прикрыла на секунду от удовольствия. А когда открыла, то заметила, что Дмитрий на меня смотрит.

Не на лицо. Чуть ниже.

Буквально секунду.

Потом отвёл взгляд и уставился на дорогу как ни в чём не бывало.

Я машинально опустила глаза и чуть не вслух не ахнула.

Кондиционер сделал своё коварное дело.

Тонкая ткань сарафана, которая и так не была рассчитана на арктический холод, сейчас обтягивала меня так, что всё было видно.

Лифчик у меня был хороший, без бретелек, поддерживающий, но полностью без поролона. Я его в жару терпеть не могу, он как две подушки, пришитые к груди.

Мой был тонкий, удобный и совершенно не приспособленный к тому, чтобы скрывать соски в условиях резкого перепада температур.

Я резко дёрнулась к панели и вырубила кондиционер.

Прошло ещё минут двадцать. Может, чуть больше. Без кондиционера в салоне становилось всё душнее. Воздух густел, как кисель.

Я чувствовала, как сарафан снова прилипает к спине. Как капелька пота ползёт по виску. Как дышать становится всё труднее.

Я посмотрела в окно. Небо изменилось.

Только что было голубое, ясное, высокое. А теперь его затянуло облаками.

Белёсые, плотные, они висели низко, как ватное одеяло. Солнце исчезло, но легче не стало.

Наоборот.

Духота стала ещё сильнее. Светло, жарко и нечем дышать. Как в предбаннике.

Я обмахнулась ладонью. Потом расстегнула верхнюю пуговицу сарафана.

Он покосился на меня.

— Может, кондиционер?

— Всё нормально, спасибо, — выпалила я слишком поспешно.

Он пожал плечами, снова уставился на дорогу и только сделал музыку погромче.

Кстати, у него был отличный музыкальный вкус. Я никогда раньше не слышала ничего подобного, но мне понравилось.

Мы проехали ещё немного. Я уже реально начинала плавиться.

Облака давили сверху. Духота стояла такая, что даже мысли в голове ворочались с трудом.

— Как жаль, — вырвалось у меня вслух. — Как жаль, что в Малиновске нет никакой речки. Я бы сейчас всё отдала за то, чтобы искупаться.

— В Малиновке нет, — он глянул в боковое окно, — но здесь как раз есть одно место. Я там сто лет не был. Ещё пацаном бегал, когда к деду в деревню ездил на лето.

— Какое место?

— Пруд. Большой. Чистый. Не речка, конечно, но искупаться можно.

— Да ладно... Что вы делаете?..

Он вдруг резко крутанул руль.

Джип свернул с трассы на просёлочную дорогу. Меня качнуло в сторону, я схватилась за ручку над дверью.

— Куда мы?! — спросила я.

— Пруд же, — сказал он так, будто это было очевидно. — Вон он, видишь?

Я прищурилась.

Впереди, метрах в трёхстах от трассы, темнела полоска деревьев. Высокие, старые, они росли так плотно, что казались сплошной стеной. А за ними, между стволами, что-то блестело.

— А разве вы не спешите? — спросила я.

— Двадцать минут могу себе позволить.

14

Дмитрий

Если сейчас яйца в холодной воде не сполосну, стояк помешает рулить. Член набух так, что штаны трещат.

Ткань плотная, что-то маскирует, но жмёт, сука.

Ебать она меня раздрочила своими сосками. Сидит, дышит в окно, руки скрестила в закрытой позе и думает, что всё исправила.

Ничего она не исправила.

Я уже всё видел.

У меня периферическое зрение как у хищника. Я боковым зрением муху за несколько метров вижу. А тут такая картина прямо на пассажирском сиденье.

Хорошо хоть смотреть в мою сторону боится.

Уткнулась в окно и разглядывает кукурузу, будто там кино. А я пока могу спокойно перевести дух и отвлечëнными мыслями попытаться унять этого зверя, который в штанах проснулся.

Не получается пока. Он живёт своей жизнью. Ему плевать на кондиционер, на духоту и на то, что я за рулём.

Рада вдруг говорит:

— Может, не надо никуда сворачивать? Может, поедем дальше?

— Поздно. Мы уже почти приехали.

— Ну ладно...

Она закусывает губу, нижнюю. Я чутка зависаю на этом движении, потому что оно какое-то беззащитное.

Зубы ровные, белые, губа мягкая, и Рада её то прикусит, то отпустит, то снова прикусит, даже не замечая, что делает.