У неё всё такое... не знаю, как объяснить. Натуральное. Волосы русые, густые. Интересно, какие они на ощупь? Вот бы пальцы в них запустить.

Понимаю, что думаю об этом уже второй раз за минуту.

Отставить, Кречет!

Вот что бывает, когда проводишь законный отпуск не в законном разврате, а в компании собственной дочери, которая выносит мозг похлеще, чем её мать выносила в худшие годы нашего брака.

Сворачиваю на просёлок.

Джип начинает скакать на корнях, будто я не по дороге еду, а по минному полю.

Двадцать лет не был, а руки помнят и рулят сами, и тело помнит каждую кочку, каждый камень под колёсами.

Это не дорога даже, это та колея, по которой я гонял на велике «Урал» в тринадцать лет, когда ещё не знал, что такое бабы, развод и алименты.

Дед шагал сзади с удочками и материл меня за пыль. А я пылил специально, потому что пацан, лето, потому что впереди пруд и целый день можно ни хера не делать, только сидеть и ждать поклёвки.

Дед курил обычные сигареты, «Приму» или какую-то ещё дешёвую хуйню, сворачивал самокрутки, прикуривал от спички и щурился от дыма.

Я сидел рядом и слушал, как он рассказывает про войну, про то, как горел в танке под Курском. Тогда не понимал, конечно, нихера. Казалось это чем-то таким далëким. Как в другой Вселенной события. Зато теперь вырос. Сам руковожу такими операциями, что дед бы зауважал.

— Приехали.

Торможу прямо у воды.

Рада выдыхает, улыбается, и руки, которые весь путь подпирали сарафан, наконец опускаются.

Я замечаю, как под тонкой тканью качнулся бюст. Подпрыгнул.

Отвожу глаза к лобовому стеклу. Так, командир, пора окунуться!

Рада

15

Выпрыгиваю из тачки, бросая через плечо:

— Полотенце есть, не переживай!

— Так... Купальника же нет...

— У меня тоже.

Плавок нет — стояк есть. И надо с этим что-то срочно делать, а тот как я работать буду? Пацаны не поймут.

Топаю к багажнику. Откидываю крышку.

Внутри спортивная сумка, которую я паковал в спортзал ещё перед отпуском, но за две недели так ни разу туда и не дотащился.

Расстёгиваю молнию, выуживаю два полотенца, накидываю на плечо. Сумку захлопываю, багажник закрываю.

Всё. К мостику.

Мостик этот деревянный — та ещё развалюха. Дед его городил лет сорок назад, и, сука, он до сих пор стоит. Доски выцвели, кое-где треснули, но под ногами пружинят, а не проваливаются.

Слева от мостика две лодки кверху днищами, ржавые уключины, старая цепь, вросшая в песок. Справа кострище, камни закопчённые, палки обгорелые. Видать, среди рыбаков, и сейчас популярное место.

Рада вышла из машины следом за мной, огляделась и вдруг замерла.

— Вау... Как здесь красиво.

Я обернулся.

Рада стояла у края берега и пыталась сразу охватить взглядом воду, иву, старый мостик.

Глаза у неё горели. Как у ребёнка, которого привезли на море первый раз в жизни.

Она сделала шаг, другой, обошла прудик по кромке на несколько метров, наклонилась к воде около лодок, тронула её пальцами.

Сарафан колыхался, ткань то прилипала к бёдрам, то отпускала.

Теперь она стала раком, чтобы дотянуться до кувшинки.

Ебать, красота.

С этого ракурса на нее смотреть было явно интереснее, чем на пруд. Задница отличная. Пиздец какая аппетитная...

Я резко отвернул голову в сторону.

Так, командир.

Харе пялиться.

Ты сюда зачем приехал?

Охладиться.

Вот и, блядь, охлаждайся! А не на попутчицу слюни пускай.

А то без кондюка я скоро сам, как тот окунь, на солнце зажарюсь. И работать на базе не смогу. У меня дел намечается — до самого заката.

Надо привести себя в чувство.

Я стягиваю футболку через голову. Ремень. Штаны. Всё летит туда же. Остаюсь в боксёрах.

Иду быстро, не оглядываясь, почти бегом. Мостик скрипит.

До края три шага.

Прыгаю.

Солдатиком.

Ноги вместе, руки по швам.

Ух! Вода — что надо! Удар такой, что дух захватывает. Стояк об водную гладь отбил напрочь. Больно, но зато организм сразу переключился на режим выживания.

Вынырнуть не успеваю до конца, как слышу:

— О нет! Ааай!!!

16

Рада

От воды потянуло свежестью.

Я с наслаждением вдохнула этот влажный воздух. Он пах мокрой травой и чем-то сладким, цветочным.

Господи, как давно я не выбиралась из города!

Не на дачу к подругам с обязательным шашлыком. Не в парк с аттракционами. Не в тот вечный круговорот «работа-дом-школа-секция».

А вот так — в настоящую тишину, где только ветер шевелит листья ивы. Листья длинные, серебристые, они опускаются до самой воды и чуть дрожат.

Я потянулась, разминая затёкшие плечи.

Позвоночник хрустнул где-то между лопаток.

Всё тело гудело после этой сложной ночки. Плюс ещё эти каблуки. Не шпильки, конечно, но всё равно в балетках было бы ехать удобнее.

Я скинула босоножки ещё у машины, когда вылезала. Трава была мягкая, прохладная.