Его пальцы продолжали медленно скользить, промывая каждый миллиметр. Иногда он чуть задерживался на входе, мягко круговыми движениями собирая остатки спермы, потом снова поднимался к клитору и едва заметно нажимал. Анна чувствовала, как колени слабеют. Ей хотелось и отстраниться от слишком интимного прикосновения, и одновременно раздвинуть ноги ещё шире.

Она смотрела на него сверху вниз и вдруг остро, почти физически почувствовала симпатию. Не страх. Не привычное, стыдное возбуждение от его власти. А что-то тёплое, опасное и совершенно новое. Этот человек, который ещё час назад заставлял её на коленях просить наказания и благодарить за каждый удар ремня, сейчас стоял перед ней на коленях под горячими струями и отмывал её с такой сосредоточенной, почти нежной тщательностью. Броня доминанта треснула. Тонкая, едва заметная трещина. Но сквозь неё было видно что-то живое. Что-то, от чего у Анны сжалось горло.

Не успев подумать, не успев испугаться собственной смелости, она наклонилась.

Сначала поцелуй вышел робким, почти невесомым. Просто касание мокрых губ. Дмитрий замер всем телом. На долю секунды Анна даже испугалась — сейчас оттолкнёт, сейчас снова станет холодным и прикажет не забывать своё место. Но вместо этого он медленно, очень медленно поднялся, не разрывая контакта губ. Его большие ладони обхватили её мокрое лицо, большие пальцы легли на скулы, и он ответил.

Поцелуй получился совсем другим. Не жадным, не собственническим, не доминирующим. Глубоким, медленным, почти осторожным. Он целовал её так, будто действительно хотел — будто пробовал на вкус, будто боялся слишком сильно надавить. Язык мягко скользнул в рот, исследуя, лаская. Анна тихо застонала ему в губы, и этот звук, кажется, окончательно сломал что-то в нём. Руки Дмитрия спустились на её талию, потом ниже, на мокрые ягодицы, и он притянул её ближе всем телом. Их животы, груди, бёдра прижались друг к другу под тёплыми, почти горячими струями. Она чувствовала, как его член, снова твёрдый, упирается ей в низ живота.

Анна обхватила его шею мокрыми руками, вплела пальцы в его тёмные волосы. Дмитрий развернул её одним плавным движением, прижал грудью к прохладной стеклянной стенке душа. Холод стекла контрастировал с горячей водой и ещё более горячим телом мужчины сзади. Он продолжал целовать — теперь уже шею, мокрое плечо, чувствительное место прямо за ухом. Губы были горячими, иногда он слегка прикусывал кожу, но сразу зализывал место укуса.

Одна его рука скользнула вниз по мокрому животу и легла между её ног. Пальцы снова нашли клитор — уже чистый, припухший, невероятно чувствительный — и начали медленно, круговыми движениями ласкать. Не грубо. Не собственнически. А так, будто у него было всё время мира. Большой палец нажимал чуть сильнее, потом ослабевал, снова кружил. Анна простонала громче, прогнулась в пояснице, прижимаясь ягодицами к его твёрдому члену.

— Дмитрий… — выдохнула она дрожащим голосом, впервые за долгое время назвав его по имени, а не «господин».

Он замер на мгновение, губы прижаты к её мокрому плечу. Потом низко, почти срываясь, ответил:

— Ещё раз. Скажи ещё раз.

— Дмитрий… — повторила она, и голос сорвался, когда его пальцы чуть сильнее нажали на клитор.

Он низко выдохнул ей в мокрое плечо — звук почти похожий на стон. Его рука, которая держала её за талию, чуть сжалась. Большой палец продолжал медленно, мучительно точно кружить по чувствительной точке, иногда срываясь вниз и легко собирая влагу у входа, прежде чем снова вернуться наверх.

— Ещё, — хрипло попросил он. — Говори моё имя. Пока я внутри тебя не буду.

Анна прогнулась сильнее, упираясь ладонями в скользкое стекло. Тёплая вода стекала по её спине, по его рукам, по месту, где их тела соприкасались. Она чувствовала, как его твёрдый член скользит между её ягодиц — горячий, тяжёлый, уже снова полностью готовый.

— Дмитрий… — выдохнула она снова, почти жалобно. — Пожалуйста…

Он не заставил себя ждать. Свободной рукой чуть приподнял её бедро, направил головку и медленно, очень медленно начал входить. Анна тихо застонала, уткнувшись лбом в стекло. После всего, что было до этого, она была чувствительной до дрожи, и каждый сантиметр ощущался особенно остро. Он входил постепенно, давая ей время принять, пока не оказался полностью внутри — глубоко, плотно, до самого конца.

На мгновение они оба замерли. Вода шумела вокруг. Дмитрий прижался грудью к её мокрой спине, губы нашёл место на её шее и оставил там долгий, почти нежный поцелуй.

— Такая горячая… — прошептал он прямо в кожу. — Такая тугая после всего… Ты чувствуешь, как я тебя заполняю?

— Да… — едва слышно выдохнула Анна. — Чувствую… всего тебя…

Он начал двигаться. Не резко. Не так, как обычно — когда брал жёстко и глубоко, чтобы напомнить, кому она принадлежит. Сейчас толчки были медленными, глубокими, почти тягучими. Каждый раз, когда он входил до конца, Анна тихо всхлипывала от переполняющих ощущений. Его рука продолжала ласкать клитор в том же медленном, точном ритме.