Анна дрожащими руками стянула платье. Оно упало к ногам. Она осталась полностью голой, только с ошейником на шее. Стыд обжигал сильнее, чем ожидаемая боль. Домработница смотрела строго в пол. А дворецкий… его взгляд на секунду задержался на её груди, на животе, на месте между ног. Глаза у него потемнели. Он быстро опустил взгляд, но Анна успела заметить, как напряглись мышцы на его челюсти и как он сжал кулаки.

— На пуф. Раком, — сказал Арсений.

Она легла грудью на низкий кожаный пуф, выставив ягодицы. Поза была максимально открытой и унизительной. Холодный воздух коснулся мокрой кожи.

Даниил встал сзади.

— Десять ударов. Считай вслух. Если собьёшься — начнём сначала.

В этот момент Арсений подошёл спереди, расстегнул брюки и вытащил уже полутвёрдый член. Он взял Анну за волосы и направил её рот к себе.

— Открой. Будешь считать с хуем во рту.

Анна послушно открыла губы. Он вошёл не слишком глубоко, но достаточно, чтобы она почувствовала тяжесть и тепло. Даниил не стал ждать.

Первый удар ремнём пришёлся резко и сильно. Анна громко вскрикнула вокруг члена Арсения. Жгучая боль разлилась по ягодице.

— Мм… один… — глухо, сквозь член, всхлипнула она.

Второй удар. Ещё сильнее. Она дёрнулась, но Арсений держал её за волосы крепко, не давая отстраниться. Дворецкий стоял у стены. Он больше не смотрел в пол. Его глаза горели — тёмные, голодные. Он смотрел, как ремень снова и снова опускается на её ягодицы, как они краснеют, как она стонет с хуем во рту. По брюкам у него уже заметно натянулась ткань. Он быстро одёрнул пиджак, пытаясь скрыть, но было поздно.

Третий, четвёртый, пятый удар. Каждый следующий был жёстче. Даниил не торопился. Давал ей почувствовать. Анна уже плакала, голос срывался, когда она пыталась считать. Арсений медленно двигал бёдрами, трахая её рот в такт ударам.

— Шесть… — всхлипнула она.

К седьмому удару её ягодицы горели так, будто их обожгли. Слёзы текли по щекам и стекали на член Арсения. Между ног становилось влажно — от боли, стыда и странного, запретного возбуждения. Дворецкий сглотнул. Его взгляд был прикован к тому, как сперма Арсения уже начинала блестеть на её губах, как ягодицы дрожат после каждого удара.

— Восемь…

Девятый удар заставил её громко всхлипнуть. Десятый — особенно сильный — выбил короткий крик, который Арсений заглушил, глубже вогнав член.

— Десять… — едва слышно выдавила она.

Даниил отложил ремень. Арсений ещё несколько секунд оставался у неё во рту, потом медленно вышел. Длинная нитка слюны и предэякулята потянулась от её губ.

Анна оставалась в той же позе, дрожа всем телом. Ягодицы пульсировали огнём.

Дмитрий подошёл и провёл ладонью по её горящей коже.

— Хорошая девочка. Теперь все в этом доме знают: даже стакан воды ты берёшь только с разрешения.

Он повернулся к дворецкому. Тот мгновенно опустил глаза, но было уже поздно — все видели, как у него стоял.

— Можешь идти, — спокойно сказал Дмитрий. — И постарайся в следующий раз лучше контролировать себя. Или будешь следующим, кого мы поставим на колени.

Дворецкий коротко кивнул, лицо пылало, и быстро вышел. Домработница последовала за ним, не поднимая глаз.

Когда комната опустела, Арсений хмыкнул, застёгивая брюки:

— Этот парень почти кончил в штаны. Надо будет понаблюдать за ним.

Даниил наклонился к уху Анны:

— Вставай. Иди в комнату. Сегодня вечером я приду проверить, как заживают следы. И если снова решишь что-то взять сама — в следующий раз наказание будет жёстче. И дольше.

Анна медленно поднялась. Ноги дрожали. Каждый шаг отдавался жгучей болью. Она вышла из гостиной, чувствуя на себе тяжёлые взгляды братьев.

В своей комнате она осторожно легла на живот. Щёки всё ещё горели от стыда. А между ног… между ног было мокро.

Глава 13

Вечер выдался странно тихим.

Анна сидела на краю кровати в своей комнате и пыталась читать книгу, которую ей разрешили взять из библиотеки. Буквы плыли, не складываясь в слова. Она уже третий раз перечитывала одну и ту же страницу и всё равно ничего не понимала. В голове было слишком шумно.

События последних дней крутились бесконечной лентой. Публичное наказание в гостиной. То, как прислуга стояла у стены и смотрела (или делала вид, что не смотрит). То, как Арсений держал её за волосы, пока Даниил бил ремнём. То, как она считала удары с членом во рту. Она уже почти привыкла к боли. Физическая боль становилась чем-то знакомым, почти понятным. Но к тому, что происходило у неё внутри, привыкнуть не получалось совсем.