— Сделай одолжение. У меня не было возможности попрощаться с Кэти. На самом деле, я весь день был на взводе. Передай ей, что я люблю ее. Скажи, что она помогла ветусианцу снова обрести веру в судьбу. Мне нужно, чтобы она знала, что это было мое решение.

— Передам.

Мы оба выпрямились, как только в комнату вошел командир Торин. Словно аршин проглотил, как и всегда. Он удостоил меня лишь коротким хмыканьем, оперся руками о край стола и тяжело выдохнул через нос.

— Он нашел ее, — объяснил Каэль. — Она заявила, что не выдаст хакера, поскольку защита его означает удержание Зэвиса под стражей.

Командир Торин смерил меня прищуренным взглядом.

— Что все это значит?

Я прочистил горло и сел немного ровнее:

— Командир, сэр, я и сам не могу этого объяснить.

Его взгляд перешел на Каэля.

— Думаешь, это та самая работница заведения, которая исчезла после смерти целителя?

— Возможно. Следствие так и не установило ее личность. Как только целитель Мелек даст свои показания, я отправлюсь за двумя человеческими самками. Могу привезти и джал’зарку.

Командир Торин выпрямился и принялся мерить камеру шагами, заложив руки за спину.

— У нас нет оснований для ее ареста, как нет и полномочий доставлять ее на Землю. То, что происходит на Одхейме, — это одно, но если мы притащим ее сюда, межкосмическое сообщество поставит под сомнение наши действия. В конце концов, это планета амнистии.

— Ты уверен, что перепробовал все? — спросил Каэль.

Я тяжело кивнул.

— Все виды пыток, одобренные Империей.

— Значит, не все, — пробормотал командир Торин.

Он долго смотрел на пустую стену. Затем вернулся к столу, сел напротив меня и протянул руку.

— Целитель Мелек, я, Хранитель Торин да тайг Л’нагал, командир Первой бригады, обвиняю тебя в убийстве воина Кидана от имени Ветусианской Империи и видов, которые она представляет. Желаешь ли ты сознаться?

Дрожащей ладонью я вверил себя судьбе, и впервые в жизни сделал это с легким сердцем.

— Я, целитель Мелек, одиннадцатый урожай, третий ранг Первой бригады, признаю себя виновным в убийстве воина Кидана — преступлении, которое совершил я один.

Он держал мою руку так же крепко, как удерживал взгляд, даже после того, как заверенное кодом ДНК признание ушло в имперскую базу данных. Затем он пожал ее со словами:

— Я могу уважать самца, который умирает ради защиты любимой самки. Это мужественный поступок и доказательство твоей полноценности.

Ну вот я и услышал все, что хотел.

Я был героем. Посмертно.

Глава 26



Кэти

Миска с супом из буллхабу была теплой и приятно грела ладони, но мой взгляд застыл на странных овощах, плавающих на поверхности. Они закручивались вихрем каждый раз, когда я опускала туда ложку, и дрожащая рука проливала половину содержимого на полпути ко рту К’немы.

— Прости, — тихо сказала я, вытирая рукавом своей рубашки жирные капли с ее истощенного тела.

Она едва заметно приоткрыла губы, втягивая бульон сквозь стиснутые зубы. Овощи и мясо застревали на клыках: что-то падало обратно на подушку, которую я ей вернула, а что-то все же попадало внутрь.

Глаза, сухие и выплакавшие все слезы, чесались при каждом моргании. Стоило мне закрыть их, как я снова видела Мелека — он смотрел на меня со своей мальчишеской ухмылкой, и эта картина отзывалась колющей болью в самом сердце.

— Как ты можешь открываться его виду, человек? — спросила К’нема. — Сколько твоих сородичей они убили, когда только прибыли?

— Моя мать погибла еще до первой фазы. А остальным моим сородичам никогда не было дела ни до меня, ни до нее, так что мне плевать, что с ними стало. — Я скормила ей еще одну ложку, наблюдая, как струйки бульона стекают по углам ее рта, оставляя бурые пятна на подушке. — Ветусианец, который купил мою связь? Он пытался изнасиловать меня, чтобы забрать у моего суженого. Я убила его.

— Да, целитель говорил мне, — отозвалась она с хриплым смешком. — Мертвый ветусианец — это благословение.

Я проигнорировала вспыхнувшую в глубине души злость. Не позволила ей перекрыть мне горло. Я должна быть сильнее этого желания рухнуть на пол и разрыдаться. Мелек пытался заставить ее говорить и потерпел неудачу. Теперь была моя очередь.

— Он хороший самец, — произнесла я. — Он спас меня. Заставил все плохие воспоминания исчезнуть.

— Твои плохие воспоминания — ничто по сравнению со страданиями моего народа. Возможно, он и был молод и невинен, когда они пришли и вырвали нас с нашей планеты, но все мы несем позор наших предков в своих душах.

Я тяжело сглотнула, прекрасно понимая, что в ее словах была правда, и все же попыталась возразить:

— Твой вид пытался вторгнуться на мою планету ради ресурсов.

Ее грудная клетка дернулась под лохмотьями в подобии смеха: