— Я, наверное, тоже пойду спать. — На его лбу прорезалась легкая складка. — Мне еще никто никогда не дарил подарков. В какой-то момент я испугался, что разревусь.

— Ой, да ладно тебе.

— Нет, серьезно, Кэти. — Он развернул меня и замер взглядом на моих губах. — Вот это все, наша совместная жизнь — для меня совершенно новый опыт. И мне это безумно нравится.

Мы смотрели друг на друга на мгновение дольше, чем следовало. В груди смешивались тревога и надежда.

— Ну, я в ванной уже побывала, так что… спокойной ночи?

Пожалуйста, останься со мной на эту ночь.

Слова словно прилипли к деснам, так и не сорвавшись с губ.

На его лице промелькнула нерешительная улыбка, прежде чем он наклонился и поцеловал меня.

— Увидимся завтра утром.

После этого мы поднялись.

Разошлись по комнатам.

Моя дверь закрылась. Щелк.

Его дверь закрылась. Щелк.

Сердце мое болезненно сжалось, снова превращаясь в сушеный изюм. Из-за того, что Мелек сдерживался из уважения, а я — из страха, как это вообще могло к чему-то привести? Мы были похожи на подростков, которые милуются за трибунами, раз за разом исследуя одни и те же места. Я безумно хотела его, но просто не знала, как сделать первый шаг.

Пять минут спустя я ворочалась в постели, а по артериям текла тревога. Стоило повернуться на левый бок — я обливалась потом. Перекатывалась на правый — начинала дрожать. Как бы я ни ложилась, тело изнывало от дискомфорта.

Сон не шел, и мне оставалось только гладить свое истосковавшееся тело. У нас ведь были возможности зайти дальше поцелуев. И немало, причем без всяких новых приступов паники. И все же он почему-то отступал.

За стеной скрипнули пружины кровати Мелека. Затем еще раз. И еще. Это рождало в голове слишком живые картины.

Его тело столько раз дарило мне тепло, затягивая раны на душе. В его объятиях память о Кидане бледнела, словно его прикосновения заменяли собой лечащее шрамы время.

Его кровать скрипнула снова, на этот раз дольше.

Открылась дверь.

Закрылась.

Шаги.

Чем дольше я прислушивалась, тем горячее становилось одеяло, пока я не скинула его обеими ногами. Когда за стеной напротив зашумела вода, я снова натянула его на себя.

Должно быть, он забыл зайти в туалет перед сном. При мысли о его полуобнаженном теле меня снова обдало жаром. Но жара — это последнее, что мне сейчас требовалось, и на этот раз я сбросила одеяло прямо на пол.

Уши уловили щелчок двери ванной, у моей комнаты послышался шорох шагов. В тот миг, когда они замерли прямо у полоски света под дверью, я резко села на кровати. Клитор пульсировал сильнее, чем сердце.

Я хотела, чтобы он постучал. Собственно, он мог бы войти и без стука, мне было глубоко плевать.

Ничего.

Тишина.

Я выбралась из постели и прокралась к двери. Ручка обжигала ладонь. Что, если я сама пойду к нему? Вдруг он скажет, что еще слишком рано и я тороплю события, как уже бывало?

Ручка повернулась.

Щель увеличилась.

Я высунула голову.

Сердце подскочило к самому горлу.

Мелек стоял в нескольких дюймах от меня, застигнутый врасплох, его рука все еще висела в воздухе над дверью.

На нем не было ничего, кроме белых трусов. Сквозь тонкую ткань просвечивал оттенок кожи там, где покоился его член.

Тишина между нами сгустилась, выкачивая из комнаты кислород и заставляя кончики пальцев покалывать. Мы смотрели друг на друга, и наши грудные клетки вздымались в синхронном, нерешительном ритме.

— Кэти.

Одной рукой он толкнул мою дверь, а другой обхватил за талию, притягивая к своей голой груди. Его рот прижался к моему, ничего не прося, но показывая все то, что он так долго держал в узде.

— Я хочу тебя, — прошептала я.

Как только дверь захлопнулась, он подхватил меня под бедра, и мои ноги сами обвили его талию. Он опустил меня на кровать, его эрекция отчетливо пульсировала прямо напротив моей промежности.

— Почувствуй это, — тихо выдохнул он, делая короткие, толчкообразные движения мне навстречу. — Ты даже не представляешь, сколько раз я думал о тебе с тех пор, как мы поцеловались. Как я тихо брал себя, чтобы ты ничего не услышала через эту тонкую стену.

Я моментально намокла от желания и покачала тазом, ища это упоительное трение.

— Тогда возьми меня. Я готова.

— Клянусь Тремя Солнцами, Кэти…

Он выпивал кровь из моих губ и сомнения из моей головы, заставляя меня вздрагивать и трепетать. В нем все было великолепно — от напряжения в бицепсах, на которых он удерживал свой вес над моими плечами, до сокращения мышц пресса при каждом вдохе.

Жадная ладонь скользнула под мою майку и накрыла грудь, сминая ее. Я застонала, когда его пальцы сжали сосок, заставляя его затвердеть.

— Прекрасная женщина, — прошептал он, спускаясь ниже и проходясь языком по холмику груди. — Ты сама задаешь темп, хорошо? Если захочешь, чтобы я остановился, я тут же остановлюсь.