— То есть один рунный мастер писал руны, а остальные в точности повторяли его движения? — спросил Игги.

— Насколько я могу судить, — ответил Алекс. — Я не видел, кто руководил каждой группой, они просто двигались в унисон.

— Полагаю, такое возможно, — сказал Игги, немного поразмыслив. — Но я не понимаю, как это могло сработать с Забытыми. Они не рунные мастера, поэтому не могли бы направлять магию, необходимую для создания рун.

— Не знаю, — покачал головой Алекс. — Но я точно знаю, что они сидели за столами, как и рунные мастера, и у Капитана на правой руке были угольно-галловые чернила, хотя он левша.

Игги закончил накладывать повязку на руку Алекса и аккуратно завязал ее.

— Что ж, я подозреваю, что чародейка права, — сказал он, когда Алекс встал из-за стола. — Теперь у нас будет достаточно времени, чтобы во всем разобраться.

— А как же Эшфорд? — спросил Алекс. — Мейпл наверняка работал с кем-то еще. Что, если они все еще пытаются осуществить свой план и добиться его избрания? В магазинах по всему городу должны быть тысячи таких книг с рунами.

Игги задумался, а потом покачал головой.

— Мейпл никогда бы не поделился с кем-то подробностями о руне контроля сознания, и ты это знаешь, — сказал он.

Алекс знал это. Рунописцы, скрытные люди, которые ревностно оберегают свои знания. Никто из тех, кто был достаточно умен, чтобы создать руну контроля сознания, не стал бы делиться этим знанием. Если только…

— А ему и не пришлось бы, — сказал Алекс, хватая Игги за руку, когда они возвращались в мастерскую. Игги поднял бровь, но подождал, пока Алекс объяснится. — Что, если Мейпл вообще не создавал руну контроля сознания? Что, если им управлял кто-то другой?

Игги с минуту поглаживал усы.

— Не думаю, что такое возможно, — сказал он. — Ты говорил, что рунописцам нужно было дать конкретные указания, когда Мейпл отправил их за тобой. Судя по всему, какой бы контроль ни обеспечивала эта руна, он довольно примитивный. Если бы Мейпл тоже находился под контролем сознания, он не смог бы быстро соображать. Он не смог бы объяснить рунописцам, как выследить тебя, потому что сам не знал бы, как это сделать.

Это был хороший аргумент, и Алекс не мог с ним поспорить.

— Давай заштопаем твою одежду, и я покажу тебе, как Мейпл использовал эти книги с рунами, чтобы заманивать людей.

Игги достал из коробки с документами в своем кабинете пару рун для починки и передал их Алексу. Через пять минут на рубашке и пальто Алекса не осталось ни одного пулевого отверстия. Чтобы убрать засохшую кровь, ему пришлось бы использовать очищающую руну, но это привело бы к беспорядку в хранилище, так что он сделает это позже, когда выйдет на улицу.

— Хорошо, — сказал он, надевая рубашку и застегивая пуговицы. — Что ты выяснил?

Игги протянул ему увеличительное стекло, и Алекс взял его, склонившись над листом с рунами на столе. Это была руна для мелкого ремонта, не такая мощная, как те, что он только что использовал для починки своей одежды, но построенная на той же базовой конструкции. Сначала он не мог понять, на что смотрит Игги. Под увеличительным стеклом все выглядело как обычно. Он уже собирался спросить, что ему нужно увидеть, когда заметил на бумаге маленькие, почти незаметные складки. Они напомнили ему углубления, которые оставляют карандаши на бумаге для заметок. Если надавить на карандаш с достаточной силой, след отпечатается на листе.

— Что это такое?

— Принеси свет, — сказал Игги, беря со столика свою богато украшенную мультилампу. Алекс подошел к двери и повернул выключатель, погрузив мастерскую в темноту. Игги зажег свою лампу, и сквозь фокусирующую линзу пробился зеленый призрачный свет.

— Надень это, — сказал он, протягивая Алексу пенсне с зелеными стеклами.

Алекс водрузил очки на переносицу, затем взглянул на лист бумаги с рунами. Как он и ожидал, руна исцеления ярко светилась, но больше ничего не было видно.

— Смотри внимательно, — сказал Игги, зажигая свою золотую зажигалку. Он поднес пламя к бумаге, и она исчезла во вспышке света и клубах дыма. Руна исправления на мгновение повисла в воздухе, что было совершенно нормально. Алекс уже собирался это сказать, когда, как только руна начала тускнеть, за ней засветилось что-то еще.

Новые линии представляли собой другую конструкцию, гораздо более сложную, чем основная руна исправления. Алекс мог видеть десятки тонких линий и символов, но прежде чем он смог их распознать, вся конструкция просто исчезла.

— Что это было? — спросил он, поворачиваясь к Игги.

— Это была твоя мысленная руна, - сказал он. — Каким-то образом он оказывается на бумаге, ожидая, пока активируется руна исправления. Когда это происходит, она черпает энергию из руны исправления.

— Откуда ты это знаешь?

— Потому что ты не можешь увидеть руну в призрачном свете, — сказал Игги. — Если бы в нем была энергия, она бы засветилась, как Бродвей.

Алекс посмотрел на то место, где только что была руна, затем снова на Игги.