— То последнее изменение, которое ты сделал в прошлом, кое-что испортило, не так ли? Или изменил все настолько, что это повлияло на главных аватаров Лас-Вегаса.

— Это был побочный эффект, — говорит Джимми.

— Да, теперь я это понимаю. К тебе приходит много людей. Они не просят ничего экстраординарного. Многие просто хотят сорвать большой куш за столом для блэкджека, стать звездой, найти любовь. И ты им это даешь. Ты бросаешь вызов судьбе и вмешиваешься в их жизни. Из-за этого ты стал таким же духом Лас-Вегаса, как и два аватара, которых я встретил. На самом деле без тебя они не были бы теми, кто они есть.

— Когда я расчищал тебе путь, — говорит Джимми, — я предпринял кое-какие радикальные меры. И поскольку это было сделано в прошлом, когда оно совпало с настоящим, это повлияло на аватаров.

Радикальные меры. Что такого радикального мог сделать Джимми, чтобы повлиять на них? Легко.

— Ты уходишь, — говорю я. — На самом деле, если говорить об аватарах, то ты с таким же успехом могла уйти еще две недели назад.

— Браво, — говорит Джимми. — Да, именно так.

— Скажи мне, почему я не могу просто залить тебя цементом и сбросить в шахту, — говорю я.

— Эрик, — говорит Николь.

— Я не хочу ничего от тебя слышать, — говорю я. — С чего бы? Ты такая же соучастница, как и эта штука. Как и я. Ты хотела убить меня тридцать лет.

— Да пошел ты, — говорит Николь. — Ты был без сознания больше часа. Я могла бы развесить твои кишки, как рождественскую гирлянду.

— Точно. Могла бы. — Я поворачиваюсь к Джимми. — Так почему же она этого не сделала?

— Я здесь, — говорит Николь.

— Дорогая, ты не против? Я разговариваю с нашим сыном. Я тебе еще зачем-то нужен, да?

— Ты не поверишь ничему из того, что я тебе скажу, — говорит Джимми. — Так зачем мне что-то говорить?

— Это такое неприкрытое отрицание, что тебе, наверное, стоит баллотироваться в Конгресс, — говорю я. — Николь могла бы меня убить. Она хочет меня убить. Она пыталась это скрыть и притворялась, что мы с ней лучшие друзья, но я не верю в это ни на секунду. Теперь, когда она получила то, чего хотела, что ее сдерживает?

— Потому что я устала, Эрик, — говорит Николь. В ее голосе звучит полное поражение. — Я так чертовски устала. Думаешь, мне нравится такая жизнь? Если я хочу продолжать дышать, я привязана к этой чертовой штуке. Я застряла. Куда бы он ни пошел, я должна идти.

Я смотрю то на одного, то на другую. Здесь идет игра, и я не разобрался с правилами. Джимми говорит правду? Как ни странно, я думаю, что да. Насколько я могу судить, на самом деле он мне не лгал. Но это скорее умалчивание, чем что-либо еще.

А что насчет Николь? Возможно, она говорит мне правду. Рак существует. Это я точно знаю. Это имеет значение? Я так не думаю. Я слишком устал от того, что мной манипулируют, чтобы это имело значение.

В прошлом месяце у меня был выбор: либо раз и навсегда покончить с Дариусом, но, скорее всего, погибнуть при этом, либо позволить ему бесчинствовать по всему миру, зная, что он может убить меня и всех, кто мне дорог. Я послал к черту тех, кто просил меня пожертвовать собой ради всеобщего блага.

Они пытались превратить меня в свою гребаную марионетку, чтобы я их спас, а потом мы с Дариусом исчезли бы, как надоедливые бородавки, от которых они хотели избавиться.

Я был готов сжечь весь мир, лишь бы знать, что они сгорят вместе с нами. Мне не нравится, когда мной манипулируют.

— Я знаю отличное средство от переутомления, — говорю я. Я материализую опасную бритву. Николь видит ее, и ее плечи опускаются. Она вздыхает, как сдувающееся колесо.

— Делай, — говорит она. — Мне уже плевать. Я получила то, чего, как мне казалось, хотела. Честно говоря, если бы я не боялась умереть в одиночестве в онкологическом отделении или в каком-нибудь захудалом отеле в пустыне, я бы ушла. Так что делай. Я не буду сопротивляться. Только сделай это быстро.

Господи Иисусе. Пожалуй, это самое искреннее, что я от нее слышал. Конечно, она может лгать, но если и лжет, то только себе. Я не могу сделать ничего хуже того, с чем она сейчас сталкивается. Она рабыня Джимми и не может освободиться сама.

Было бы милосердно убить ее. Я складываю опасную бритву и убираю ее в карман пиджака.

Мне все это не нравится, но что, черт возьми, я могу с этим поделать?

В книге заклинаний по некромантии сказано, что Оракул не может быть уничтожен. Но к каким ресурсам имел доступ средневековый некромант? Может быть, я могу что-то с ним сделать, чего не могли они. Может быть, бросить его в лаву. Использовать ленточную пилу? Интересно, на что способен ядерный ускоритель.

Я не знаю, как уничтожить Джимми. Я не могу забрать его с собой. Если я убью Николь, кто-нибудь другой просто заглянет и найдет его, и кто знает, что за хрень из этого выйдет. Уж лучше дьявол, которого я знаю, и все такое.