Если она что-то и услышала, что маловероятно при такой музыке, то это был бы звук разбившейся бутылки "Егермейстера", лежащей на полу. Нет, скорее всего, она почувствовала брызги крови на спине и развернулась прямо на лезвие. Кровавый отпечаток руки на левой стороне ее головы говорит о том, что убийца схватил ее за волосы, притянул к себе и ударил. Глубокий порез с ровными краями. Удар справа налево.

Я иду дальше, к сцене, пригибаясь и держась ближе к стенам, стараясь, чтобы столы были между мной и неизвестно чем. Сомневаюсь, что тот, кто это сделал, все еще здесь. Тела уже начали разлагаться.

Я нахожу звуковую панель и лежащее на полу тело звукорежиссера. Еще одно перерезанное горло. Все уровни выкручены на максимум. Я выключаю звук. Если тот, кто это сделал, все еще здесь, то он знает, что я здесь. Но, скорее всего, он и так это знал. По крайней мере, так я его услышу.

Я натыкаюсь на первое Эхо на сцене в задней части клуба. Одна из танцовщиц танцевала на шесте, когда к ней кто-то подошел, она поздоровалась, а затем сделала два выстрела прямо в сердце. Она знала своего убийцу, и на этот раз он использовал пистолет. При такой громкой музыке выстрелов никто бы не услышал.

Я еще пару раз просматриваю Эхо, пытаясь понять, есть ли что-то еще, что можно извлечь из этого, но не замечаю ничего нового.

Я чувствую следующее эхо наверху, но внизу лестницы полно людей. Танцоры, уборщицы, охрана. На лицах большинства из них застыло одно и то же выражение удивленного замешательства.

Один убит на верхней ступеньке лестницы. Я вижу, как Эхо достает пистолет и машет кому-то за спину, словно пытаясь защитить от того, кто находится внизу. И тут ему стреляют в затылок.

За его спиной не осталось ни одного трупа. Если убийца выстрелил ему в спину, почему они не застрелили того, кого он пытался защитить?

Проще говоря, именно этот человек совершил все убийства. Еще одна крупная галочка в графе "Знал убийцу".

Я слышу тихий стук в коридоре, словно кто-то медленно, как метроном, колотит в дверь одной из комнат. Я направляюсь к двери, держа наготове щит, чтобы открыть дверь. Это один из Близнецов. Они не выглядят ранеными. По крайней мере, я ничего не вижу.

Затем я замечаю, как ярко-красная артериальная кровь разбрызгивается по стенам и доходит до потолка. Я заглядываю за диванчик, который отодвинут в сторону.

Это другой Близнец. Убитый выстрелом в ноги, в руки и, наконец, в голову. Но зачем оставлять другого в живых? И зачем затягивать боль с помощью несмертельных ранений?

На оба вопроса можно ответить одинаково. Жестокость. Оба Близнеца, вероятно, одинаково восприняли выстрелы, и когда один из них умер, это было похоже на то, как если бы у обычного человека половину мозга вырезали дробовиком.

Я опускаюсь на пол рядом с выжившим, если его вообще можно так назвать. Его дыхание прерывистое, с хрипами. Он слабо поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, и в его глазах столько отчаяния, что я едва могу это вынести.

Он накрывает мою руку своей, притягивает ее к себе и направляет пистолет вверх. Я знаю, чего он хочет, и другого выбора у меня нет. Он уже мертв, просто еще дышит.

Я притягиваю его к себе, крепко обнимаю.

— Мне так жаль, — говорю я и всаживаю пулю ему в сердце.

Когда я найду того, кто это сделал, я заставлю его страдать днями и неделями, прежде чем убью. И когда я наконец это сделаю, смерть его будет медленной и мучительной. Такой, что я смогу сесть в кресло, взять попкорн и наблюдать за происходящим.

Кто мог это сделать? С Близнецами многие знакомы. Недовольный сотрудник? Хотелось бы, чтобы это было так, но я знаю, что это не так. Слишком много совпадений по времени, чтобы это не было как-то связано с Джимми.

Я хватаю телефон и звоню Рэйчел. Не отвечает. Лукас. Ничего. Мне на самом деле плевать на Николь, но я все равно ей звоню. Срабатывает автоответчик.

Я перетаскиваю одного из Близнецов к другому и укладываю их рядом. Соединяю их руки. Куда бы вы, два сумасшедших придурка, ни отправились, надеюсь, там не прекращается веселье. Вы не заслуживаете ничего другого.

— Я найду того, кто это сделал, — говорю я. — Я его убью. Я знаю, что вы бы начали нести какую-нибудь чушь о том, что месть плохая идея, что она приводит к облысению по мужскому типу и все такое, и что вы все равно мертвы, так зачем утруждаться, если вы думаете, что это как-то унизит меня, сломает меня, превратит в какого-то монстра. — Я сжимаю их руки и чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. — Не беспокойся за меня. Я уже монстр.

Узнать номер Лукаса и Рейчел в "Сизарс-Палас" довольно просто. Мне даже не понадобился маркер, чтобы убедить парня на ресепшене дать мне эту информацию. Пара сотенных купюр сделала свое дело.

Хорошо, что я нашел в "Кэндиленде" чистую рубашку. У Близнецов всегда есть запасные вещи на все случаи жизни. Точнее, были. Рубашка мне немного велика, но зато не в крови.