Я знаю, что это искусственное окружение, но когда речь идет о волшебстве, чего не бывает? Я никогда особо ничего не знал о семье Вертер, и даже после того, что произошло несколько дней назад, я все еще мало что знаю о них. Мне нравится Аманда. Она очень похожа на своего отца. Она красивее, приятнее, но такая же безжалостная и кровожадная.

Я поднимаю еще один широкий плоский камень и бросаю его через воду. На этот раз я успеваю сделать четыре прыжка, прежде чем он падает в воду.

Я слышу, как приближается упряжка лошадей и карета. Аманде очень понравился этот необычный супер-косплей. Раньше у нее были машины, которые отвезут вас туда, куда вы хотели.

Теперь это жеребцы, сделанные из света, и экипажи из звездной пыли. Если я увижу хрустальные туфельки или кто-нибудь начнет петь, я свалю отсюда нахуй.

Рядом со мной кто-то хлопает в ладоши, и это до сих пор немного сбивает с толку. Бигсби. Это конструкция, которая выглядит как дворецкий в стиле Дживса. Она является частью дома и пару раз пыталась меня убить, но Аманда уверяет, что теперь она безопасна. Насколько она может судить.

 — Простите, сэр. Мисс Кортес интересовалась, принимаете ли вы посетителей.

 — Да, — говорю я. — Пригласите ее.

— Очень хорошо, сэр.

Он исчезает. Мгновение спустя Габриэла появляется из-за деревьев, отделяющих дорогу от озера. На ней джинсы и черная футболка, ее длинные черно-фиолетовые волосы собраны сзади в конский хвост.

— Привет, — говорит она, садясь на траву рядом со мной. Она поднимает камень и бросает его. Он подпрыгивает шесть раз, прежде чем упасть. Вот дерьмо.

— И тебе привет.

— Не хочешь рассказать мне о том, как тебя взорвали?

— На самом деле, рассказывать особо нечего. Николь убила всех, правильно решив, что я приду за ней, и я попал в ловушку.

— Это справедливо, — говорит она. — Ты знаешь, куда она и волшебная голова могли скрыться?

— Если бы я это сделал, я бы уже был там и вонзил топор в их дыни, — говорю я. — “Но я знаю, что рано или поздно я их увижу.

— Они чего-то хотят от тебя, — говорит она.

— Если раньше не хотели, то сейчас точно хотят.

Я достаю опал из кармана и показываю ей. Даже под искусственным солнцем он отражает свет так, что это кажется невозможным.

— Какого хрена? — она говорит. Она вертит его в руках. — Да, это один из них, точно.

— Такой же, как у твоего приятеля?

— Форма немного отличается, но ощущения не спутаешь.

— Что ты имеешь в виду?

Она возвращает его мне.

— Ты не чувствуешь, сколько в нем энергии?

— Никогда не был, как ты говоришь, чувствительным человеком, — говорю я. — Я вытащил его из того странного устройства в виде птичьей клетки, которое было у Джимми, когда брал его в руки. Если нам повезет, они подумают, что он выпал в казино, и им придется рыться в обломках, чтобы найти его.

— Посмотрим, сможем ли мы распространить какие-нибудь слухи, — говорит Габриэла. — Но если они не знают, что это у тебя, то рано или поздно они узнают.

— На это я и надеюсь. Мне нужно время, чтобы понять, что, черт возьми, делать. Я понятия не имею, как уничтожить Джимми. Кстати, я отправил книгу заклинаний курьером. Она должна быть здесь примерно через день. Она лежала в банковской ячейке в Нью-Йорке. Надеюсь, это даст нам ключ к разгадке.

— У меня есть пара идей, которые могут помочь, — говорит Габриэла. — Пойдем, я покажу тебе. — Она начинает вставать, но останавливается, когда я беру ее за руку.

— А может, не будем? — говорю я. — По крайней мере, на несколько минут.

— Ты в порядке?

— Думаю, да. Я просто подумал, что не переставал двигаться с тех пор, как вернулся. К жизни, а не в Вегас. Это самое тихое место, где я был за последнее время. Давай просто посидим.

Вскоре мы оба начинаем ерзать. Так что, думаю, сейчас самое время.

— Что мы делаем?

Габриэла не двигается. Я не могу сказать, то ли она олень, надеющийся, что волк ее не заметит, то ли наоборот.

— Что ты хочешь сделать? — спрашивает она. В ее голосе слышится осторожность.

— Я поехал в Вегас, потому что ты мой друг, — говорю я.

— Ах, — говорит она. — Друг. Не совсем...

Я наклоняюсь и целую ее. Думаю, мы оба удивлены, но это длится недолго. Мы оба наклоняемся.

— Я вернулся, потому что хотел попробовать что-то большее, — говорю я, когда мы расстаемся. — Не то чтобы я знал, как это выглядит. Я не умею строить отношения.

— Не так плохо, как у меня, — говорит она. — Убила своего первого парня и засунула его голову в почтовый ящик его семьи в Мексике.

— Это так похоже на тебя, — говорю я.

— Мне нравится думать, что я рано создала свой бренд. А как насчет тебя?

— Ты имеешь в виду, что, кроме автокатастрофы, которой были я и Вивиан?

Вивиан и я были вместе со старшей школы до того дня, когда я сбежал из Лос-Анджелеса. Было несколько разрывов, но по большей части мы были неразлучны.