Я весь в гипсокартонной пыли, кусках штукатурки, непонятных кусках мяса и металла. Мой щит продержался достаточно долго, чтобы я не превратился в блин или подушечку для иголок.

Я сбрасываю с себя кусок гипсокартона и встаю. Комната разрушена. Свет погас, как и большая часть потолка, и единственным источником света остались искры от оголенных проводов. Где-то из труб хлещет вода. Время от времени я слышу слабые стоны выживших, за которыми, как правило, следует мгновенная смерть.

Вероятно, это отчасти и стало причиной того, что я потерял сознание. Здесь много мертвых. Не только те, кто погиб в драке, но и люди, которые не успели выбежать в панике и попали под взрывную волну. Хорошо, что я был без сознания. Ощущать всю эту смерть так близко было бы почти так же невыносимо, как ударную волну. Как будто тебя ударила по голове горилла.

Призраков стало больше. В основном это Призраки, но есть и Странники. Похоже, они еще не осознали, что мертвы. Они бродят в полубессознательном состоянии, мимо Эхо, которые стоят у несуществующих игровых автоматов и машинально бросают в них монеты и дергают за рычаги в надежде на выигрыш, которого никогда не будет.

Учитывая массовую гибель людей и взрыв ракеты в замкнутом пространстве, я чудом не превратился в кровавое месиво на том, что осталось от стен, с магией или без.

Не то чтобы я был совсем без ран: я даже не знаю, из скольких мест у меня идет кровь. Одно из моих ребер сломано. Но, по крайней мере, я не проколол легкое. Ненавижу дренажные трубки.

Я, пошатываясь, бреду туда, где, как мне кажется, были лифты. Из-за обломков и дыма трудно что-то разглядеть, но я едва могу различить три покореженных дверных проема, все что осталось от стены, в которую они были встроены. Больше никого не видно.

Я подхожу к остаткам круглого барного стола, стоящего в стороне. Он едва держится. Я чувствую исходящую от него слабую магическую вспышку. Крошечное свечение, которое через секунду угасает.

Пистолета у меня больше нет, но, когда я думаю о нем, в руке оказывается опасная бритва. Интересно, куда она исчезает. В другое физическое место? В другое пространство?

Я медленно выглядываю из-за барной стойки и вижу Бриджит, которая неловко сидит на полу, прислонившись к другой стойке, и одной рукой наливает виски во что-то, что я не могу разглядеть.

Ее тело покрыто ожогами. Одежда либо сгорела, либо прилипла к коже. На одной стороне головы у нее нет волос, да и кожи почти не осталось. Видны мышцы челюсти и обнаженная кость. Ее правая нога согнута вбок так, как не должна сгибаться.

Она замечает меня и улыбается половиной лица, обугленная кожа потрескивает. Поднимает бутылку.

— Эй, чувак. Хочешь выпить?

— Конечно, — говорю я. — Почему бы и нет.

Я, прихрамывая, пробираюсь через разнесенный вдребезги бар. Пол покрыт осколками стекла и лужицами алкоголя. Мне не очень-то нравится идея сидеть и ощущать в заднице полбутылки "Джим Бима" с зазубренными краями, поэтому я с трудом опускаюсь на колени, чтобы быть на одном уровне с ней.

— Ты дерьмово выглядишь, — говорит она.

— В этом нет ничего нового, — говорю я. Она протягивает мне бутылку, и я делаю глоток. Она поднимает то, что держала в руке…

…верхнюю половину чьего-то обожженного черепа, и потягивает виски из сосуда с мозгами.

— Дэвид?

— Да. Остальная часть его тела где-то здесь. Я выжгла ему глазные яблоки, а затем схватил его голову за глазницы. Оторвала его, как шар для боулинга. Это было охуенно круто.

— Молодец. Ублюдок это заслужил. Ты хочешь свалить отсюда?

— Нет, — говорит она. — Нет смысла. На этот раз я действительно перегорел. Из-за склепа и всего этого я не смогла бы даже пердёж поджечь, даже если бы захотела.

— Это не значит, что ты должен умереть за это, — говорю я.

— Чувак, посмотри на меня. Я уже мертва. Я ничего не чувствую ниже груди. Я использовала остатки своей магии, чтобы притупить боль в других местах. А если я выживу, что будет со мной без магии? Они снова посадят меня за решетку, казнят или просто пристрелят мою задницу, когда найдут.

— Ты уверена, что хочешь поступить именно так?

— Потягивать виски из прожженного черепа Дэвида? Да, черт возьми.

— Я могу придумать варианты и похуже.

— Да, — говорит она, поднимая череп Дэвида. — Как и он. Твое здоровье.

Я чокаюсь бутылкой с черепом Дэвида и делаю глоток.

— Прежде чем ты отправишься в лучший мир, — говорю я, — как все прошло?

— Без сучка без задоринки, — отвечает она. — Даже жутковато. Все как будто само собой сложилось. Охранники пропустили нас без проблем, Лукас сказал, что половина камер отключена на время ремонта. А потом мы узнали, что кто-то оставил электронные замки на хранилище в диагностическом режиме. Это вдвое сократило нашу работу.

— Слишком много совпадений.