— Как только мы доберемся до первого уровня охраны, примерно через час.

— Через час, — говорю я. — Зазвонит сигнализация, но он ее не услышит. Насколько близко мне нужно подойти? Подозреваю, ты имеешь в виду, что нужно подойти ближе, чем к тротуару снаружи.

— На несколько футов. Не больше десяти, а может, и меньше. Если он будет в пяти футах, этого будет достаточно.

— Я склоняюсь к тому, чтобы просто убить его, — говорю я. — К тому времени мы уже сделаем все, что от него требовалось.

Тишина.

— Ух ты, как ты изменился, — говорит Лукас.

— Я же тебе говорила, — говорит Бриджит. — Довольно сексуально.

— Несколько лет были тяжелыми, — говорю я. — Это все еще не ответ на мой вопрос.

Лукас указывает на фотографию, где руна, вырезанная на двери хранилища, обведена красным кружком.

— Потому что это курок мертвеца. Он умирает, и что-то происходит.

— Что-то?

— Понятия не имею, что. Я узнаю выключатель, но не знаю, с чем он связан. Вероятно, что-то запускается внутри хранилища. Я не знаю, что могло уничтожить Оракул, но могу сказать вам, что бы это ни было, оно попытается

— Да, это похоже на Дэвида. — Если этого не будет у меня, то не будет ни у кого.

— Я все равно собираюсь убить его, ты же знаешь, — говорит Бриджит.

— После того, как мы доберемся до хранилища, — говорит Лукас.

— Я даже помогу тебе, — говорю я. — Как мы поднесем эту штуку к нему поближе? Положим ее ему в карман?

— Нет, — говорит Рейчел. — Мы положим ее тебе.

— Ты, должно быть, шутишь, — говорю я. — Если я зайду в это казино, он сразу поймет, что что-то не так.

— В этом-то и прелесть, — говорит Лукас. — Он уже знает, что что-то не так. Он только взглянет на тебя и задастся вопросом, что, черт возьми, происходит. Тебе просто нужно поддерживать с ним разговор в течение часа, пока я буду прорываться через защитные чары, а Бриджит через дверь хранилища.

— Я буду начеку, — говорит Рейчел. — Любого, кто придет нас проведать, застрелят.

— Ты стреляешь из пистолета, и все пошло прахом, — говорю я.

— Вот почему я использую пневматический пистолет с дротиками с транквилизатором. Эторфина гидрохлорид. Одного укола достаточно, чтобы вырубить африканского самца слона за десять минут.

— А как насчет людей?

— Для человека смертельны 0,03 микрограмма, — говорит она. — В каждом шприце 17 миллиграммов. Посчитайте сами.

— В этом плане есть небольшая загвоздка, — говорю я. — Ты хочешь, чтобы я целый час тусовалась с кем-то, кто, если и не хотел моей смерти раньше, то уж точно хочет ее сейчас?

— Эрик, — спросила Рейчел. — Что ты сделал?

— Существовал? Полдюжины его людей устроили на меня засаду в "Венецианце" прямо перед тем, как я приехал сюда. Один из них мертв. И это, по его мнению, является неким посланием.

— Мы говорим о послании в виде мизинца в коробке из-под конфет? — сказал Лукас.

— Когда ты просыпаешься, в постели снова появляется сообщение с лошадиной головой.

— О, черт возьми, — говорит Рейчел. “Черт возьми, Эрик.

— За что ты на меня злишься? Это они хотели меня убить, а не наоборот. Если бы это было так, никто из них не ушел бы оттуда.

— Нет, это хорошо, — говорит Николь.

— У нас с вами могут быть несколько разные представления о том, что считается хорошим, — говорит Рейчел.

— Таким образом, вы гарантированно получите аудиенцию у него. Провести рядом с ним час не составит большого труда.

— Да, пока он меня потрошит, — говорю я.

 — Ты что-нибудь придумаешь, — говорит Николь.

Блядь. Смогу ли я это сделать? Хочу ли я это сделать? Не похоже, что от меня будет какой-то толк в том, чтобы работать с ними в хранилище. Черт возьми, это же простая работа. Все, что мне нужно сделать, это зайти в казино.

— Как я узнаю когда работа будет выполнена?

— Я напишу тебе "1111", — говорит Рейчел. — Если дела пойдут совсем плохо, я напишу тебе "0000". Хотя, скорее всего, если это случится, я буду мертва. И Дэвид узнает, в чем дело.

— Либо я получу сигнал, что все в порядке, либо Дэвид попытается меня убить.

— Он, вероятно, все равно попытается убить тебя, — говорит Рейчел.

— Но не убивай его, — говорит Бриджит. — Этот ублюдок мой.

— Я сделаю все, что в моих силах, — говорю я. — Но я не очень силен в несмертельном оружии.

— Ладно, тайм-аут, — говорит Лукас. — Я знаю, годы меняют человека, но какого черта? Каждый раз, когда много лет назад поднималась эта тема, вы просили, черт возьми, требовали, чтобы никто не умер. Что, черт возьми, с вами случилось?

Я много раз задавался этим вопросом на протяжении многих лет. Когда я в последний раз приехал в Вегас, я убил только одного человека, Жана Будро, после того как он убил моих родителей. До того, как я уехал из Вегаса, это число увеличилось до двух, когда я превратил Джимми в Оракула.