— Безопасная дрель, — говорит она. — Сверлильная часть очевидна. Это еще одна насадка — вакуумная пластина. Она крепится к боковой стенке сейфа. Дрель крепится к этому рычагу, и используешь пресс для управления сверлом.

— Я думал, Бриджит собирается прожечь себе путь насквозь, — говорю я.

— Так и есть. Но есть одно место, куда она не может попасть. Это стеклянная пластина, удерживающая дополнительный набор запирающих цилиндров, о которых я вам рассказывал. Если разобить его, цилиндры сработают, и единственный способ проникнуть внутрь в этот момент — взорвать все это.

— Если Бриджит попытается прожечь стекло насквозь, оно будет неравномерно сжиматься и разобьется вдребезги. Нам нужно просверлить точно в одном месте, достаточно аккуратно, чтобы мы могли пройти сквозь пластину, не повредив ее. После этого мы можем заполнить все это пенопластом, чтобы стекло вообще не разбилось.

— Господи Иисусе.

— Да, — говорит она. — Это будет полный отстой. К счастью, мы сможем использовать немного магии, чтобы помочь, но не сильно.

— Ппочему нет?

— Что-то с охранными системами, — говорит Рэйчел. — Лукас знает об этом больше, чем я.

Я даже представить себе не могу, как мы донесём эту штуку до сейфа, не говоря уже о том, чтобы включить её, не привлекая внимания. Всё оказывается гораздо сложнее, чем я думал.

— С каждой минутой эти взрывчатые вещества выглядят всё лучше.

— А разве нет? Я взял их с собой на всякий случай. Чёрт, когда мы закончим, я, может, просто взорву их назло всем.

— Ты правда думаешь, что у нас всё получится? Конечно, на кону многое для меня, но для Николь, ещё больше.

— Что ты имеешь в виду?

— Если она тебе не сказала, то я не вправе ничего говорить.

— Но ты уже сказал. Что происходит? Если Николь действительно хотела сохранить что-то в секрете, ей не стоило мне рассказывать.

— Она умирает. Рак. Наступила ремиссия, когда она стала хранителем Джимми. Теперь, когда его не стало, все пошло прахом. Она думает, что у нее есть несколько месяцев. Я даю ей максимум две недели.

— Ты, блядь, издеваешься надо мной.

— Нет. Сам видела. Я не знаю, какие заклинания она использует, но магия единственное, что удерживает ее на ногах. Если она не вернет Джимми в ближайшее время, ей конец. Может быть, даже слишком поздно.

— Черт возьми, Николь, — говорит она. — Почему она рассказала тебе, а не мне?

— Потому что я возразила ей по нескольким вопросам, и это был единственный способ убедить меня, что она не морочит мне голову.

— Ты же, не поверишь, ей на слово?

— Думаю, ты не совсем понимаешь, какими были наши с ней отношения, — говорю я. — Тот факт, что я до сих пор ее не пристрелил, многое говорит о моем личностном росте.

— Я и забыла, что ты познакомился с ней в...

— В самый неудачный момент?

— В самый амбициозный, — говорит она. — Мы все были молоды и глупы.

— Амбициозны. Да. Вот что делает магия, Проблема не в силе, а в людях, которые могут ее использовать.

— Магия просто все портит, не так ли?

— Мы не совсем супергерои, — говорю я. — А если и так, то мы действительно недееспособные.

— Мой отец считал себя таким, — говорит она. — Он был просто идиотом, который не мог разобраться в собственном дерьме.

— Плохим?

— Сбитым с толку, — говорит она. Она присаживается на край тележки и вытирает пот со лба тыльной стороной ладони. — Он действительно думал, что может сделать мир лучше под дулом пистолета. Работа наемника его устраивала.

— Но не тебя.

— Я никогда не рассказывала тебе, что с ним случилось, не так ли?

Я сажусь как можно дальше в тени, прислонившись к краю трейлера.

— Ты никогда не говорила об этом. Это было не мое дело.

— В далекие, черт возьми, девяностые? Сьерра-Леоне наняла этих наемников для охраны алмазных рудников от повстанцев. Только вместо охраны они захватили их. Я точно не помню, что с ними случилось, но годы спустя мы были в команде, нанятой для того, чтобы делать то же самое. Мне было пятнадцать.

— Я не вижу, чтобы все шло хорошо, — говорю я.

— Ничего хорошего из этого не вышло. Можно подумать, они должны были усвоить урок, но, конечно, у власти были другие люди, и они паниковали, потому что происходило одно и то же дерьмо. В течение недели все летит к чертям собачьим. Мы единственные в команде, кто не хочет воровать алмазные копи. Я пытаюсь убедить своего отца уйти. Он хотел все исправить.

Я вижу, к чему все идет, и это не сулит ничего хорошего.

— Черт. Мне жаль.

Она пожимает плечами.

— Он сам сделал свой выбор. У нас с ним были примерно одинаковые навыки. Он лучше меня обращался со взрывчаткой. Однажды я видела, как он превратил взрыв гранаты в иглу и с ее помощью подбил танк.

— Как долго ты продержалась?