— Ты только что всех перестрелял, ты, гребаный ублюдок. — Прошло столько времени, а я все еще различаю шотландский акцент Рейчел и ее способность произносить все, что она говорит, как "иди на хуй". — Почему, собственно, ты ждешь, что я тебе поверю?

В этом разговоре есть что-то очень знакомое, и тогда я понимаю, что она тянет время почти так же, как и я, яростно ругаясь. Хотя обычно я бываю более избит.

— К черту все это, — говорит мужчина. — Мы собираемся сжечь тебя и твоего гребаного ребенка, а потом... — Одиночный выстрел обрывает его.

Мне нужна точка обзора получше. Я проскакиваю между парой зданий из шлакоблоков, но отступаю, потому что один из этих придурков преграждает мне путь. На нем камуфляж для пустыни, пара кроссовок "Оукли", а на ремне у него висит изрядно урезанный М4. Это определенно не профи. Здесь нет единообразия.

Я прижимаюсь к стене и достаю бритву. Я не хочу в него стрелять. Глушители не бесшумны. Я слышу, как под его ногами хрустит гравий, когда он идет в моем направлении. Солнце у него за спиной, и я вижу его позицию, но не вижу его. У меня есть только один шанс воспользоваться этим.

Он выходит из-за угла между двумя зданиями, и, хотя я едва перемещаю свой вес, шума достаточно. Он разворачивается, блокируя мою руку, когда я полосую бритвой.

Он тычет пальцем мне в горло, но я наклоняю голову ровно настолько, чтобы он промахнулся. Раздается громкий треск, когда его рука ударяется о стену. Вот что ты получаешь, когда пытаешься быть модным.

Он отступает и наносит мне удар ногой. На этот раз моя очередь блокировать удар. С бритвой. Это отрывает ему ногу чуть выше колена, в основном из-за его собственной инерции.

Когда человек получает серьезную травму, всегда возникает секундная пауза, прежде чем его мозг осознает, что только что произошло. Когда это произойдет, он начнет кричать, и это станет проблемой.

Я полосую бритвой вдоль и поперек, перерезая ему горло, прежде чем он успевает издать хоть звук. Он падает на землю, хватаясь за рану. Он пытается поднять пистолет, но тот запутался в ремне, и даже если бы ему это удалось, его палец на спусковом крючке был бы согнут и искривлен.

Он скоро истечет кровью, но я не знаю, сколько у меня времени. Быстрый удар ножом в грудь проходит сквозь ребра и разрывает сердце. Он умирает менее чем за тридцать секунд.

Я оттаскиваю его назад между двумя зданиями и кладу рядом с мешками с цементом, накрытыми синим брезентом. Я накрываю его брезентом, чтобы выиграть несколько секунд, если кто-нибудь вернется.

К стене здания привинчена металлическая лестница. Я взбираюсь по ней на крышу так медленно и тихо, как только могу. Однажды я попробовал проделать то же самое, только для того, чтобы поднять голову и посмотреть прямо в дуло пистолета. Я бы предпочел не повторять этот опыт.

Мне повезло, и здесь, наверху, нет снайпера, а на близлежащих крышах, насколько я могу судить, их вообще нет. С тактической точки зрения, даже самый тупой воин на выходных захочет, чтобы кто-то прикрывал его сверху. Такое ощущение, что они пытаются покончить с собой.

Я подползаю к краю и, оглянувшись, вижу открытую площадку, покрытую грязью и гравием, на которой около пятнадцати мужчин и женщин в причудливом тактическом снаряжении. Черное, синее, пустыня, лес. На одном из парней надеты болотные сапоги для рыбалки.

Каждый из них прячется за чем-нибудь, что может остановить пулю, и стреляет по одному зданию, бункеру, наполовину засыпанному землей. Спереди есть люк, как на подводной лодке, и боковые прорези, которые, похоже, можно открывать и закрывать изнутри по всей длине дверного проема. Я не могу сказать наверняка с того места, где я нахожусь, но думаю, что по бокам их может быть больше.

Я гадаю, для чего они нужны, когда получаю ответ. Из одного из них высовывается ствол винтовки и стреляет. Рыбак Уэдерз падает с оторванной половиной головы.

Я бы сказал, что Рейчел пока неплохо справляется со своими обязанностями. За ее дверью около дюжины трупов в черных комбинезонах. Но это всего лишь приманка. Ответственные маги, потому что именно маги всегда являются главными, хотят посмотреть, на что она способна и как она это делает. Они, вероятно, единственные профессионалы в этой компании.

Они будут держаться в стороне и попытаются найти способ прорваться через эту дверь. В конце концов, они это сделают. Я надеюсь, у нее будет гораздо больше боеприпасов.

Настоящая проблема будет исходить от этих магов. Я чувствую, как трое из них произносят заклинания в поисках слабых мест в бункере, которые они могут использовать без защиты.

Я почти уверен, что мне придется убить их всех. Мне нужно поговорить с Рейчел, и я предпочел бы сделать это, пока она еще дышит. Они делают это менее вероятным.

А потом я смотрю на трупы, которыми они усеяли территорию, и вижу ребенка лет пяти-шести, лежащего в собственной крови, которая растеклась по земле. Его мертвые глаза смотрят на меня.