"Почти уверен" превращается в "Обязательно сделаю это самым мучительным из возможных способов".

Смерть, это данность. Как камни или воздух. Она не осознает себя. Она не выбирает, кому умирать. Она не делает различий. Ей все равно. Это случается со всеми нами.

Но страдания, это то, что причиняют нам другие люди. Никто из нас не должен страдать. Мы все можем положить этому конец. Вот только люди, это гребаная мразь, которая убьет пятилетнего ребенка, если он встанет у нее на пути.

Большинство убитых похожи на гражданских, на туристов. Мужчины, женщины, девочки, мальчики. Там внизу по меньшей мере два десятка трупов, на которых нет ни оружия, ни тактического снаряжения.

Стрелки перестреляли всех, кто попадался им на пути, и я убью каждого из них за это. Да, я понимаю всю иронию ситуации.

У этих псевдосолдат у всех штурмовые винтовки. С учетом этого, а также магов, даже при наличии фактора внезапности я не смогу справиться со всеми.

Вся эта кровавая бойня наводит меня на мысль. Может быть, мне вообще не придется с ними сражаться. Я прячусь за кондиционером и обдумываю план. У меня должно хватить сил на заклинание, которое я задумал, без обращения к резервуару, но мне придется сделать это сразу после. Как только я применю магию, я вспыхну, как лесной пожар, а учитывая то, что я задумал, сил у меня может и не остаться.

Но мне не терпелось это сделать с тех пор, как я вернулся. Как кто-то недавно заметил, самое сложное в этом деле, знать, как что-то делать. И благодаря воспоминаниям Миктлантекутли я знаю, как делать многое из того, чего не делал раньше.

Здесь, на крыше, полно всякого хлама. Ветер пустыни разносит мусор, листовки, камни. Бумажные амулеты, это заклинания, написанные на листке бумаги или на чем угодно еще, затем скомканные и брошенные на землю, где они взрываются, как граната. Чем больше энергии вы в них вкладываете, тем мощнее заклинание, когда оно сработает.

Однажды в Лос-Анджелесе я столкнулся с таким, что вызвало землетрясение. Это продолжалось недолго, но разрушило здание, в котором я находился.

Я нахожу увесистый камень, достаю маркер и начинаю наносить на него руны. В этом нет особой необходимости, в конце концов, вам не нужно записывать v= u +at, чтобы заставить вашу машину двигаться, но именно так я этому научился, а от старых привычек трудно избавиться. Это не заклинание. Они больше похожи на клей, который скрепляет заклинание.

Как только я это делаю, я концентрируюсь на заклинании, мысленно соединяя нити воедино, прежде чем приступить к делу. Несколько раз я терял нить, и мне приходилось начинать сначала, но в конце концов у меня получилось то, что, как мне кажется, должно сработать. Если нет, что ж, это полный отстой.

Я наложил заклинание на камень, даже не уверенный, что оно сработает. Однако внимание магов приковано ко мне. Вокруг меня раздается стрельба, пули рикошетят от стенок кондиционера. Я жду, пока огонь утихнет, затем бросаю камень за борт.

— Граната, — кричит кто-то, и все падают на землю. Камень подпрыгивает пару раз, прежде чем приземлиться рядом с трупами, которые убрала Рэйчел.

Он взрывается, озаряя все вокруг яркой вспышкой синего света, и кольцо энергии расходится во все стороны, словно волны от метеорита, падающего в океан.

Не проходит много времени, как солдаты-подражатели понимают, что они не мертвы. Раздается новая очередь, пока один из них не приказывает им остановиться.

— Я не знаю, кто ты, черт возьми, такой, — кричит он, — и что это должно было быть, но у меня ничего не вышло.

Я высовываю голову из укрытия, чтобы посмотреть на него. Я вроде как ожидаю, что кто-нибудь выстрелит в меня, но никто этого не делает. К лучшему, что им понадобятся боеприпасы.

— Ты уверен в этом?

— Раз уж мы все еще здесь, то да, я бы так сказал.

— Никто никогда не учил тебя считать, не так ли? — Выражение его лица меняется с веселого на растерянное и постепенно переходит в испуганное, когда он понимает, что я только что сделал.

На самом деле, некромантов никто не любит. Я понимаю. Мы нагоняем на людей страху. Но все эти слухи тоже никому не идут на пользу. А вы знали, что я ем младенцев и пью кровь? За эти годы я слышал такое от пары десятков человек.

Больше всего мне нравится, что в моем распоряжении армия нежити. Как это вообще должно работать? Куда я ее дену? Вы хоть представляете, сколько стоит промышленная морозильная камера? Или сколько времени нужно, чтобы разморозить труп?

Кроме того, зачем мне хранить армию на льду, если я могу создать ее прямо на месте?

Все внизу, и живые, и мертвые, на ногах. Первые несколько новобранцев, которые это понимают, слишком медлительны, чтобы что-то предпринять до начала стрельбы.