— Если это не так, то они тратят кучу денег на пустую недвижимость, — говорю я. — Я не ожидаю, что там вообще кто-нибудь будет, но не начинай вечеринку без меня.

— О, конечно. Ты оставляешь дом на "Злую ведьму", а я должен торчать за пределами Изумрудного города? Ты кто-то из друзей. Увидимся там.

На то, чтобы добраться до Голливуда, у меня уходит больше часа. В Ла-Сьенеге, как всегда, бардак, но в конце концов я добираюсь до Кресент-Хайтс и направляюсь в горы. Как только я добрался до Сансет, на меня напали копы.

Черно-белая машина у меня в заднице, она мигает фарами и врубает сирену. Вы, должно быть, шутите. Как я мог этого не заметить? Нельзя сказать, что эти машины ничем не выделяются.

Проще просто разобраться с полицейским, чем пытаться скрыться от него. Особенно при таком уличном движении. Я останавливаюсь, беру наклейку и маркер и пишу "ЗДЕСЬ НЕ НА ЧТО СМОТРЕТЬ. ХОРОШЕГО ДНЯ". Я добавляю в это немного волшебства.

Я опускаю стекло и...

— Офицер Бенсон, — говорю я. — Приятно было встретиться с вами здесь.

— Сэр, не могли бы вы, пожалуйста, выйти из машины. Это не просьба.

У нее совсем другая энергетика, чем тогда, когда она была рядом с Тиш или разговаривала со мной прямо перед моим отъездом.

— Видишь, вот какой ты должна быть рядом с Летицией. Позволь себе быть крутой. Тебе это идет.

— Сэр, пожалуйста, возьмите свои вещи и выйдите из машины.

— Ты действительно хочешь это сделать?

Она ничего не говорит, но я замечаю, что она все это время держала руку на кобуре. Интересно, офицер Бенсон, один из тех копов. Из тех, кто позволяет своему страху и нетерпимости играть, потому что они могут.

Нет. Это нечестно. Летиция не стала бы работать с ней, если бы это было так. На самом деле, если бы она была таким магом, Летиция бы уже убила ее.

— Хорошо, — говорю я. — Я подыграю.

Я хватаю свою сумку и делаю, как она говорит.

Офицер Бенсон, настоящий коп. Она не валяет дурака. У меня такое чувство, что, если бы ей понадобилось, она бы пристрелила меня в мгновение ока. Хорошее чутье. Она прекрасно поладит с Летицией.

— Садитесь в машину.

Она распахивает пассажирское сиденье своей черно-белой машины.

— Но я просто... — Я замираю под ее взглядом.

Мне жаль всех детей, которые у нее могут быть. Я быстро отдаю ей честь.

— Садитесь в машину, офицер.

Я стараюсь не рассмеяться. Отчасти потому, что мне любопытно, к чему это приведет, а отчасти потому, что это кажется грубым. Да, как будто это когда-либо останавливало меня.

Она воспринимает это всерьез. Она не маленькая девочка, играющая в полицейского. Она, суровый представитель закона, и она не позволит, чтобы с ней шутили. И я могу это уважать. В основном.

— Я не заметил твоей машины, — говорю я, когда она садится. — Ты все это время была позади меня, не так ли?

Я протягиваю руку и теперь чувствую это. Слабый след магии. Это неуловимо, но мощно и хорошо продумано. Я серьезно сомневаюсь, что смог бы это сделать.

— Я впечатлен, — говорю я. — Отличная работа.

— Что?

— Заклинание, которое ты наложила? Невидимость для машины?

— Я понятия не имею, о чем ты, черт возьми, говоришь.

Вот черт. Неудивительно, что Тиш взяла ее под свое крыло. Это было мощное, сложное заклинание, состоящее из множества компонентов, и она сотворила его инстинктивно, даже не осознавая, что делает.

— Хм. Ладно, что ж. Не моя свинья ,не моя ферма.

— Ты же знаешь, что эту машину объявили в розыск как угнанную, — говорит она, садясь за руль.

— Боже мой. Не угнанную.

— Почему?

— Тебе придется конкретизировать.

— Зачем вы угнали машину?

— Потому что она мне была нужна.

— Но вы ее угнали.

— Думаю, мы уже обсудили этот вопрос.

Она на секунду задумывается.

— Что это за наклейка?

— Это что-то вроде маскировочного заклинания, — говорю я. — Оно заставляет людей видеть то, что я хочу, чтобы они видели. По сравнению с тем, что ты сделала с машиной, это все равно что пытаться спрятаться за маргариткой. Тебя этому научила Летиция? Чему она тебя учит?

— Она ничему меня не учит, черт возьми. — Строгая офицер Бенсон внезапно превращается в ученицу Жанну Бенсон, которая явно ошеломлена этим ускоренным курсом магии.

— Как давно ты с ней работаешь?

— Полтора года, — отвечает она. — Я служу в полиции уже около трех лет. Год я провела в административном отпуске. Она помогла мне пережить это.

Я прикинул в уме.

— Обучение в полицейской академии Лос-Анджелеса длится, кажется, полгода?

— Девять месяцев, — отвечает она.

— То есть большую часть времени ты либо проходила обучение, либо разбирались со всей этой магической ерундой.

Мне любопытно, как она отреагирует на это. Ее лицо начинает краснеть, но я вижу, что она сдерживает эмоции. Просто гнев? Вряд ли. Скорее всего, стыд, самобичевание, чувство вины.