— Не бойся, с места тебе двигаться не придётся. Хотя это наверняка пошло бы тебе на пользу.

— Было приятно поболтать.

Макс усмехнулся, но тут же снова посерьёзнел.

— Мне только что позвонила Кескин.

— Что? — изумлённо выпалил Бёмер. — Госпожа советник криминальной полиции позвонила тебе? Я думал, она взяла отпуск на несколько дней. Решила скрасить его, заранее предупредив тебя, чтобы впредь не лез в наши расследования?

— Нет, как раз наоборот. Она попросила меня о помощи.

Лишь после паузы в несколько секунд Бёмер произнёс:

— Ты сейчас шутишь, да?

— Нет. Речь о её подруге, которая недавно умерла от рака.

В нескольких фразах Макс пересказал бывшему напарнику телефонный разговор и закончил словами:

— Думаю, это хорошая возможность убедить её, что я, возможно, совсем не такой, каким она меня считает.

— В каком смысле — не такой? Она разве больше не считает тебя бывшим полицейским, страдающим непомерным самомнением и уверенным, что без него полиция уже не способна раскрыть ни одного дела?

— Надо взять за привычку время от времени подвергать нашу дружбу критической проверке.

Оба рассмеялись.

— А теперь без шуток, — наконец сказал Бёмер. — Неужели ты и правда собираешься ехать туда только потому, что госпожа советник криминальной полиции считает, будто напала на след какой-то тайны, связанной с её подругой?

— Именно это я и собираюсь сделать.

— Господи, Макс! Она просто тебя использует. Ты же знаешь, что она о тебе думает и что до сих пор винит тебя в истории с Менкхоффом. С тех пор как она появилась, она при любой возможности вставляет тебе палки в колёса. А теперь звонит, потому что ей понадобилась твоя помощь, — и ты сразу мчишься? Что с тобой, чёрт возьми?

— Наверное, у меня просто слишком доброе сердце. Позвоню, когда буду на месте, ладно?

— Делай как знаешь, — проворчал Бёмер. — Только потом не говори, что я тебя не предупреждал.

Закончив разговор, Макс позвонил сестре Кирстен и тоже рассказал ей о звонке Кескин.

Кирстен выслушала его, не перебивая. И лишь когда возникла долгая пауза, спросила:

— И что? Ты ей поможешь?

— Думаю, да.

— А Хорст что говорит?

Это было так похоже на Кирстен. Она не спросила, звонил ли он своему бывшему напарнику. Она считала это само собой разумеющимся.

— Думает, что я сошёл с ума, потому что Кескин вставляла мне палки в колёса при любой возможности с тех самых пор, как возглавила КК-11.

— Я до сих пор тоже именно так всё и понимала. Почему же ты всё равно хочешь ей помочь?

— Может быть, потому, что это шанс доказать ей: она ошибалась во мне и всё это время была несправедлива.

— Тебе так важно, что она о тебе думает?

Макс ненадолго задумался.

— Вообще-то нет.

— Тогда в чём дело?

— Может, я просто хочу, чтобы она оказалась у меня в долгу.

— Нет.

— Нет? — удивлённо повторил Макс.

— Не думаю. Во всяком случае, это не главная причина, по которой ты хочешь поехать в… в эту деревню…

— Клоттен.

— Именно. Не главная причина, по которой ты хочешь поехать в Клоттен. Думаю, рассказ госпожи Кескин уже не даёт тебе покоя. Таинственные дневниковые записи о вине, которую умершая женщина когда-то взяла на себя вместе с другими, исчезнувший примерно в то же время мужчина… Вот что тобой движет. Ты непременно хочешь докопаться до истины. А возможность заодно показать новой начальнице Хорста, насколько сильно она в тебе ошибается, воспринимаешь как приятный бонус.

Макс улыбнулся.

— Возможно, ты права.

Разумеется, он знал, что сестра права. В конце концов, было совершенно неважно, кто попросил бы его о помощи. Его привлекало само дело. Если это вообще было дело.

— Береги себя, — предупредила Кирстен.

— Обязательно. Я ещё позвоню.

Макс завершил разговор и на мгновение закрыл глаза. Он увидел Кирстен, сидящую в инвалидном кресле у окна с телефоном в руке. Её мысли кружили вокруг страшного события двухлетней давности — второго тяжёлого потрясения, которое ей пришлось пережить.

Первый раз это случилось, когда ей было восемь лет. Пьяный водитель сбил её с велосипеда и навсегда приковал к инвалидному креслу. Перелом четвёртого грудного позвонка, повреждение спинного мозга. Макс до сих пор помнил выражение её детского лица, когда после экстренной операции она поняла, что, вероятно, больше никогда не сможет ходить.

Возможно, тот случай отчасти и объяснял, почему они с Кирстен были так близки и почему случившееся два года назад настолько выбило Макса из колеи, что он ушёл из полиции.

Он отогнал эти мысли, положил телефон на стол и поднялся. Нужно было собрать вещи для поездки в Мозель.

Глава 03

ГЛАВА 3

После беспокойного сна Макс проснулся около половины седьмого утра, а в семь наконец встал, ещё раз обдумав разговоры с Кескин, Бёмером и Кирстен.