Он услышал, как Кескин глубоко вздохнула, прежде чем начать.

— Как я уже сказала, сейчас я нахожусь в небольшом посёлке на Мозеле под названием Клоттен. Он расположен рядом с городом Кохем, который вам наверняка знаком. Но приехала я сюда не отдыхать, а на похороны своей давней подруги, несколько дней назад умершей от рака.

У Макса неприятно засосало под ложечкой, и он мысленно назвал себя идиотом за всю чушь, которую только что наговорил.

— Мне очень жаль, — произнёс он, немного смутившись.

— Мне тоже. У Габриэле — так звали мою подругу — есть двадцатиоднолетняя дочь. Когда я приехала, та отдала мне дневник, найденный под бельём в комоде матери. Судя по датам, записи сделаны около двадцати двух лет назад.

— Давно, — заметил Макс, с любопытством ожидая, к чему ведёт рассказ Кескин.

— Да. Габриэле вела этот дневник всего несколько недель, но написанное звучит очень странно. Она снова и снова упоминает страшную вину, которую они вместе с остальными взяли на себя, и пишет, что они поклялись друг другу никогда не говорить об этом ни слова, потому что правда разрушит жизнь их семей. Пишет, что ей кажется, будто она задыхается от этой ужасной тайны и дошла до такого отчаяния, что уже думала о самоубийстве.

— Звучит очень драматично, но… я не уверен, что понимаю, в чём именно вам нужна моя помощь. Вы хотите, чтобы я выяснил, о какой тайне ваша подруга писала двадцать два года назад?

— Джессика, дочь Габриэле, сказала, что дневник лежал в комоде на виду, так что найти его мог кто угодно.

— Значит, ваша подруга хотела, чтобы дневник нашли.

— Именно. Джесси считает, что матери было важно, чтобы после её смерти правда о том, что произошло тогда, вышла наружу. Чтобы её душа обрела покой.

Макс ненадолго задумался.

— Но почему тогда всё так туманно? Почему она не объяснила, о чём речь? Это было бы проще всего.

Кескин глубоко вздохнула.

— До последнего Габриэле была уверена, что проживёт ещё довольно долго. А потом всё вдруг пошло очень быстро. За день-другой она буквально угасла. Думаю, просто не успела.

— А что с отцом Джессики?

— Он неизвестен.

— Неизвестен?

— Да. Габриэле никогда не называла его имени. Она вырастила дочь одна.

— Хорошо. Значит, известного отца нет. И теперь вы хотите, чтобы я выяснил, что это была за вина, о которой она писала?

— Да.

— Не уверен, что это дело, за которое мне…

— Вам нужно знать ещё кое-что. Я, разумеется, сразу навела кое-какие справки и выяснила, что примерно за два месяца до начала этих дневниковых записей здесь, в посёлке, бесследно исчез молодой человек из семьи виноделов. Полиция тогда не исключала насильственного преступления, но впоследствии отложила дело, поскольку никаких зацепок не было и расследование не продвигалось. Боюсь, эти записи в дневнике могут быть как-то связаны с его исчезновением.

— А это, разумеется, означало бы, что ваша подруга могла иметь отношение к исчезновению того человека.

На несколько секунд повисла пауза, после чего Кескин тихо спросила:

— Вы мне поможете? Разумеется, я вам заплачу.

Макс задумался, хотя после последней информации, которую сообщила ему начальница КК-11, его интерес уже окончательно пробудился.

— Один вопрос. Если у вас есть конкретное подозрение, почему вы не оформите всё официально и не поручите расследование местным коллегам?

— Потому что я, конечно, не знаю, действительно ли записи Габриэле связаны с исчезновением того молодого человека. Но, если я дам делу официальный ход, на ней в любом случае останется пятно, даже если доказательств её соучастия не найдут. — Кескин снова глубоко вздохнула. — Я не хочу, чтобы из-за одного лишь предположения очернили её память.

— Понимаю. Когда похороны?

— Они были сегодня. Так что? Вы мне поможете?

— Дайте адрес. Я приеду завтра утром.

Глава 02

ГЛАВА 2

Записав адрес и завершив разговор, Макс отправился в спальню и достал из шкафа чистую одежду.

Пока он одевался, мысли его возвращались к разговору с Кескин. Поначалу Макс хотел машинально отклонить её просьбу: до сих пор она не упускала случая дать ему понять, что думает о нём и о том, что он, будучи частным лицом, вмешивается в официальные расследования. Сейчас представилась отличная возможность ткнуть её в это носом, однако потом он вспомнил, что, вероятно, ещё не раз будет иметь с ней дело и помощь ей может оказаться полезной. К тому же своим рассказом она пробудила в нём интерес.

Одевшись, Макс налил на кухне большой стакан яблочного шорле, прошёл в гостиную, сел на диван и позвонил бывшему напарнику. Хорст Бёмер ответил уже после второго гудка.

— Макс! Рад тебя слышать.

— Привет, Хорст. Надеюсь, я не помешал.

— Зависит от того, зачем ты звонишь. Если собираешься пригласить меня на свидание, вынужден отказать. Я уютно устроился на диване, наслаждаюсь холодным пивом и не намерен ничего менять.