— Да, однако всё, что касается того времени, очень сложно. Думаю, она по-настоящему любила Петера Каутенбергера, и его внезапное исчезновение разбило ей сердце. Причём настолько сильно, что теперь, когда эта история снова всплыла и её раз за разом пережёвывают до мельчайших подробностей, старая рана открылась. Особенно когда у нас появляется этот Цербах. Видели бы вы её во время его первого визита — она дрожала всем телом. При виде его она полностью замыкается. Думаю, во время прежнего расследования он был таким же мерзавцем, как и сейчас. Что-то наверняка произошло, потому что она отказывается снова с ним разговаривать.

— Хм, — пробормотал Макс, подумав, что этот рассказ не совпадает с версией Цербаха. — Вернёмся к Петеру Каутенбергеру. Что вы о нём знаете?

Пунг пожал плечами.

— Только то, что рассказывала Мелли. Здесь почти никто о нём не говорит.

— И что она вам рассказывала?

— Что его отец, как и многие здесь, был виноделом. Похоже, ещё тем мерзавцем, раз жена ушла к другому и даже бросила сына. Петер тогда сильно переживал. В целом, по словам Мелли, в посёлке его любили — до тех пор, пока он не заговорил об этой истории с вином.

— Что именно он говорил?

— Не знаю. Думаю, точно этого не знает никто во всём посёлке. Но все слышали, что речь шла о фальсификации вина, а ни один здешний винодел никогда не стал бы таким заниматься.

— Значит, можно сказать, что тогда Петер настроил против себя весь посёлок.

— Ещё как.

— А потом с одного дня на другой исчез, никого не предупредив.

— Именно. Напрашивается вывод, что кто-то один или сразу несколько местных жителей позаботились о том, чтобы он перестал трубить повсюду о своих обвинениях.

Макс кивнул.

— Лучше и не сформулируешь. Но доказать ничего никому не удалось. И, что ещё важнее, тело так и не нашли.

— Верно. Но из этого не обязательно следует, что он больше двадцати лет где-то жил привидением, а теперь снова появился здесь и решил навестить бывшую девушку.

Макс остановился. Пунг сделал ещё два шага, тоже встал и повернулся к нему.

— Господин Пунг, можно задать вам довольно личный вопрос?

— Спросить вы всегда можете…

— Вы действительно не верите, что Петер Каутенбергер вернулся? Или просто не хотите в это верить, а на самом деле боитесь его возвращения, потому что знаете, как сильно ваша жена тогда его любила?

На мгновение на лице Пунга отразилась напряжённая внутренняя борьба.

Затем он открыто посмотрел на Макса и сказал:

— Думаю, и то и другое.

Глава 40

ГЛАВА 40

Попрощавшись с Торстеном Пунгом и предупредив, что вернётся позже, потому что хочет ещё раз поговорить с его женой, Макс поехал к своему пансиону и припарковал машину.

По дороге к пансиону, где Цербах устроил временный штаб, ему позвонила Эслем Кескин.

— Господин Бёмер уже приехал?

— Нет, он смог выехать только сегодня утром и скоро будет здесь.

— Не понимаю, в чём проблема сесть в машину ранним вечером и поехать на Мозель, но ладно. Я звонила ему, однако не могу дозвониться.

Надо же, какое чудо, — подумал Макс, а вслух сказал:

— На пути сюда есть большие участки, где сеть не ловит.

— Неважно. Когда он приедет, пусть немедленно свяжется со мной.

Вот он снова — этот командный тон, который Макс терпеть не мог.

— У меня вопрос, госпожа Кескин. Хорст едет сюда по официальному поручению? Как следователь, направленный вами?

— Разумеется, нет. Что это за вопрос? За столь короткое время в роли гражданского вы уже успели забыть, как распределяются полномочия?

— Значит, он приезжает в частном порядке и официально находится в отпуске?

— Да. А что?

— Я просто хотел убедиться, как следует это объяснить Хорсту. Раз он в отпуске, передам ему от вас большой привет и пожелаю хорошего отдыха. А ещё скажу, что, если в отпуске у него найдётся время, он может вам как-нибудь позвонить.

— Не переусердствуйте, господин Бишофф. Моему терпению тоже есть предел.

— А моё уже закончилось. Желаю вам насыщенного дня. До скорого.

Макс завершил разговор и не смог сдержать мрачной усмешки. Раз она хочет играть именно так, пусть будет по-её.

В пансионе Цербаха царила суета, словно в голубятне. По всей видимости, к этому времени прибыли уже все сотрудники отдела по расследованию убийств из Кобленца и теперь обустраивали рабочие места. Макс предположил, что под штаб заняли весь пансион, а остальных постояльцев переселили.

— Доброе утро, — по-военному кратко поприветствовал его Цербах. — Как видите, мы постепенно собираемся в полном составе. Моя команда. Все первоклассные специалисты. Теперь работа пойдёт.

— Да, вижу.

— Хорошо. Значит, видите и то, что места для вас здесь больше нет. Можете собирать вещи и возвращаться в Дюссельдорф. Теперь здесь играют взрослые дяди.