— Но думаю, вы недооцениваете своего мужа. Я уверен, он сумел бы правильно всё понять. Не говоря уже о том, что это произошло задолго до вашего знакомства.

— Нет, он не должен узнать. В посёлке об этом известно лишь нескольким людям, и до сих пор они молчали. Так должно оставаться и впредь.

Макс кивнул.

— Хорошо. У меня такое впечатление, что в Клоттене умеют хранить тайны. Никто ничего не рассказывает.

Она лишь пожала плечами.

Макс поднялся.

— Спасибо за откровенность. Однако, судя по вашему рассказу, произошедшее тогда не имеет уголовно-правового значения. Всё случилось по обоюдному согласию. Иными словами, с юридической точки зрения Цербах не совершил ничего наказуемого.

— Я знаю.

— Но в том, что его поступок был предосудительным с моральной и человеческой точки зрения, сомнений нет.

— Надеюсь, он ещё как следует облажается.

— Именно поэтому вчера вы захотели говорить со мной, а не с ним, верно?

— Да. От меня этот ублюдок ничего не узнает.

— Я вас понимаю, но всё же прошу сотрудничать с полицией. Нужно поймать убийцу, и это должно быть важнее любых личных обстоятельств.

Мелани не ответила. Макс направился к выходу, но у двери снова остановился.

— Ещё один вопрос. Вы подозреваете, кто мог тогда донести начальству Цербаха в Кобленце о его поведении?

— Н… нет, — ответила она.

Макс догадался, что это была ложь.

Глава 43

ГЛАВА 43

Старший комиссар Корнмайер перезвонил вскоре после того, как Макс вышел из дома Мелани Добельке.

— Ну наконец-то, — сказал Макс, увидев имя на дисплее, и принял вызов.

— Вы просили перезвонить?

— Да, и сразу перейду к делу, потому что только что довольно долго разговаривал с Мелани Добельке. Так что вы позвонили как нельзя вовремя.

Макс подождал реакции Корнмайера, но тот ничего не сказал.

— Господин Корнмайер, я хотел бы знать, сколько вам было лет, когда исчез Петер Каутенбергер.

— Мы уже обсуждали тему моего возраста…

— Есть причина, по которой вы не хотите его называть? В прошлый раз вы утверждали, что Каутенбергер исчез двадцать пять лет назад, хотя прошло только двадцать два года. И подчёркивали, что тогда были настолько молоды, что ещё учились в школе.

— Это… — начал Корнмайер.

Макс услышал, как тот глубоко вдохнул.

— Хорошо. Где вы сейчас?

— Иду к своему пансиону. Я остановился у Лизы Пассиг.

— Ладно, я приеду. Буду через четверть часа.

Макс удовлетворённо отключился. Наконец дело, похоже, сдвинулось с места. И, судя по всему, роль тогдашнего старшего комиссара Томаса Цербаха была совершенно не такой, какой он сам её представлял.

Теперь к мозаике добавлялась следующая деталь — старший комиссар Корнмайер из Кохема, который во время их последнего разговора явно старался казаться моложе, чем был на самом деле в момент исчезновения Петера Каутенбергера.

Макс как никогда был уверен: чтобы раскрыть убийство Джессики Майнингер, необходимо понять, что произошло тогда в Клоттене.

Когда он добрался до пансиона, снова пошёл дождь.

Макс вошёл и сел в общей комнате, убедившись, что Лизы Пассиг, по всей видимости, нет дома. Чтобы скоротать время до приезда Корнмайера, он попытался связаться с бывшим коллегой и на этот раз дозвонился.

— Привет, Макс! — поприветствовал его Бёмер с хорошо знакомой Максу мрачной интонацией.

— Хорошо. Рассказывай, — коротко потребовал Макс.

— Что?

— Что тебя разозлило. Я слышу по голосу.

— Ты слишком хорошо меня знаешь. Я только что разговаривал с начальницей, которая считает, что мне следует позаботиться о твоём отъезде из Клоттена. Что ты опять натворил?

— Эта женщина действительно действует мне на нервы.

— Значит, теперь твоя очередь рассказывать.

Макс кратко пересказал разговоры с Яной и Кескин. Бёмер издал блеющий смешок.

— Хорошо, теперь я понимаю, почему ты злишься. И почему Кескин ведёт себя так, словно откопала топор войны. Боюсь, друзьями вы уже не станете.

— Во всяком случае, сейчас я думаю так же. А если она считает, что я уеду отсюда ни с чем, то сильно ошибается.

Снова послышался короткий смешок.

— Я знаю. И примерно это же ей сказал.

Дверь открылась, и Корнмайер вошёл в общую комнату пансиона.

— Ты где сейчас? — спросил Макс в телефон.

— Судя по навигатору, осталось чуть меньше часа.

— Хорошо, тогда скоро увидимся.

Макс отключился и жестом предложил Корнмайеру сесть.

— Итак, как вы смотрите на то, чтобы теперь поговорить откровенно?

— Как вы думаете, зачем я сюда приехал? — устало отозвался Корнмайер.

— Тогда начинайте. Лучше всего с ответа на мой вопрос: почему вам так важно, чтобы я считал вас моложе, чем вы есть на самом деле?

Корнмайер принял задумчивый вид, словно ему только предстояло придумать ответ, хотя на это у него была вся дорога из Кохема в Клоттен.