— Это был он, — неожиданно ясным голосом ответила она и сбросила руку мужа. — Он постарел, но я сразу узнала его, когда открыла дверь.

— Чего он хотел? — спросил Макс.

Мелани опустила взгляд.

— Госпожа Добельке, если Петер Каутенбергер действительно вернулся, он может помочь нам раскрыть убийство Джессики Майнингер. Очень важно, чтобы вы рассказали, о чём вы говорили и где он находится сейчас.

— Хотите кофе? — внезапно спросила она, нервно потирая руки. — Мне сейчас нужен кофе.

— Госпожа Добельке…

— Сначала я хочу кофе. Потом всё расскажу, но сперва…

Она отвернулась и вышла из гостиной.

— Я никогда не видел её такой, — потрясённо произнёс Пунг.

— Что вы думаете о словах своей жены? — спросил Вагнер.

Пунг посмотрел в сторону двери.

— Я не представляю, как это возможно, но если Мелли говорит, что видела Петера, значит, действительно видела. Или по крайней мере верит в это. В конце концов, они встречались, когда он исчез.

— Есть и другие жители посёлка, которые считают, что видели его, — сказал Макс. — В том числе…

Телефон в его кармане зазвонил. Макс достал его, посмотрел на экран и закатил глаза.

— Добрый вечер, госпожа Кескин.

— Ничего доброго в этом вечере нет, — начала Кескин. — Когда вы собирались сообщить мне, что на мою сотрудницу напали и она находится в больнице?

— Не собирался, — прямо ответил Макс. — Во-первых, я предполагал, что Яна позвонит вам сама. Во-вторых, за последние два дня у меня не сложилось впечатления, что у вас есть время интересоваться происходящим здесь.

— С чего вы это взяли?

— Ни звонков, ни вопросов.

— Как руководителю уголовного комиссариата № 11 мне действительно приходится заниматься и другими делами. Но это не значит, что я не хочу немедленно узнавать о нападении на одну из моих сотрудниц.

— И мы снова возвращаемся к первому пункту. Я рассчитывал, что Яна сообщит вам сама.

Кескин громко выдохнула.

— У вас есть хоть какая-нибудь зацепка? Или хотя бы подозреваемый?

— Нет. Но мы работаем над этим.

— А что главный комиссар Цербах?

— Что именно вас интересует?

— Вы с ним ладите? Во время нашего телефонного разговора он не произвёл впечатления вашего горячего поклонника.

— Насколько мне известно, он в этом не одинок. Но да, теперь мы более или менее ладим.

— Отныне я хочу регулярно получать сведения о ходе расследования. Как минимум дважды в день. Это ясно?

— Госпожа Кескин, я не являюсь вашим сотрудником. Вы можете попросить меня держать вас в курсе, но командовать мной не можете. Это ясно?

— Вообще-то вы находитесь в Клоттене только потому, что я вас наняла.

— И я всё ещё здесь, хотя вы объявили наше сотрудничество законченным ещё до того, как оно успело толком начаться.

— Не придирайтесь к словам. Как начальница Яны я обязана знать, что происходит в Клоттене.

— Уверен, Яна с удовольствием вас проинформирует.

Мелани Добельке вернулась в гостиную с чашкой кофе в руке.

— Мне пора заканчивать, — сказал Макс. — Всё остальное вам расскажет Яна.

Не дожидаясь реакции Кескин, он завершил разговор и убрал телефон.

Когда Мелани снова села на диван, Макс расположился на стуле возле обеденного стола.

— Госпожа Добельке, теперь вы расскажете, чего хотел Петер Каутенбергер?

Глава 33

ГЛАВА 33

Он сидит на полу в подвале перед открытым деревянным люком.

Он полностью потерял чувство времени, но холодная сырость глинистой земли уже неприятно проникает сквозь брюки. Он не обращает на это внимания.

Его взгляд прикован к полуразложившимся останкам в яме, а внутри пылает всепожирающая ненависть — ещё более сильная, чем тогда.

Рядом с ним на полу лежит покрытая ржавчиной кочерга.

Время от времени мужчина отрывает взгляд от тела у своих ног, ненадолго смотрит на металлический прут и вновь переводит глаза на останки.

Мысли прокручиваются у него в голове, словно фильм. Они напоминают, что тогда он намеренно выбрал именно это место: глинистая почва замедляет разложение тела.

Он хотел, чтобы останки сохранялись как можно дольше. Так смерть хотя бы символически растягивалась на многие годы.

Но теперь с этим покончено.

Нужно наконец положить этому конец.

За прошедшие годы ненависть выросла настолько, что он испытывает непреодолимое желание причинить вред медленно разлагающемуся телу даже спустя столько времени.

Он отталкивается от пола и встаёт. Затем наклоняется и берёт кочергу.

Стоя у края ямы, он смотрит вниз. Его рука так крепко сжимает тонкий круглый металлический прут, что ногти до боли впиваются в ладонь.

Он опускается на колени и плюёт в яму.

— Я ненавижу тебя!

Он и сам слышит, что это скорее шипение, чем слова.

Затем поднимает кочергу и начинает уничтожать ненавистные ему человеческие останки.

Глава 34

ГЛАВА 34

Мелани Добельке отпила кофе и посмотрела на мужа.

— Петер жив. А мы столько лет винили себя.