Несмотря на удивление, Макс улыбнулся.

— Нет, Марвин, я вовсе не разгневан. Напротив, я ещё больше ценю вас за откровенность и тем сильнее буду польщён, когда мы оба поймём, что стали друзьями и можем перейти на «ты».

— Именно таким я вас себе и представлял.

Вагнер снова протянул Максу руку и улыбнулся.

— Вижу, шансы неплохие. Благоденствуйте. До скорого.

Он повернулся и вышел из пансиона.

Сразу после этого Максу позвонил Цербах.

— Я слышал, муж Мелани Добельке был в пиццерии. Что ему от вас было нужно?

Макс удивился, что Цербах уже об этом знает, но звонок пришёлся как нельзя кстати.

— Он хотел, чтобы я пошёл с ним к его жене: она странно себя вела и хотела со мной поговорить.

— И? Вы пошли?

— Разумеется. И прежде чем вы спросите, когда я собирался вам об этом рассказать: я собирался сделать это через несколько минут, просто сначала мне пришлось проводить господина Вагнера, которого срочно вызвали в Кёльн.

— А, значит, теперь вы работаете один. Ну хорошо. Так что там с Мелани Добельке?

— Думаю, это лучше рассказать вам лично.

— Лично? Почему?

— Есть у меня такой пунктик. Когда речь идёт о важных вещах, я люблю смотреть собеседнику в глаза.

Макс подумал, что не повредит немного напустить туману, и с любопытством ждал реакции.

— Вы на что-то намекаете?

Макс попытался понять, что услышал в голосе Цербаха — неуверенность или агрессию.

— Конечно нет. Я имел в виду ровно то, что сказал.

— Ну тогда приходите.

Макс завершил разговор и набрал номер Эслем Кескин.

— Я хотел ввести вас в курс последних событий, — сказал он, когда она ответила. — Доктора Вагнера срочно вызвали в Кёльн для подготовки экспертного заключения, так что теперь я продолжу здесь один. И не исключено, что Петер Каутенбергер действительно вернулся. По крайней мере, госпожа Добельке тоже это утверждает. Только, в отличие от остальных, она не просто его видела, но и разговаривала с ним.

— Что? В это почти невозможно поверить. Рассказывайте.

Макс пересказал ей разговор с Мелани Добельке и закончил словами:

— Кроме того, между ней и Цербахом может существовать какая-то связь, о которой мы не знаем. Возможно, я ошибаюсь, но продолжу выяснять.

— Звучит чрезвычайно интересно. А этому Цербаху я ни на грош не доверяю. Да, продолжайте.

— Так и сделаю. Теперь я вполне уверен, что сумею докопаться до сути.

— Это обнадёживает. Мне пора заканчивать.

В следующую секунду она отключилась. Макс задумался, действительно ли Кескин пришлось срочно прервать разговор или это была всего лишь ответная шпилька за их предыдущую беседу, которую он закончил точно так же.

Не прошло и десяти минут — Макс как раз шёл к пансиону, где разместился Цербах, — как позвонил Бёмер.

— Ты не поверишь, старина, но я только что вышел из управления, еду домой собирать сумку, а потом отправляюсь в Клоттен.

— Что? — удивлённо вырвалось у Макса. — В это и правда трудно поверить. С чего вдруг?

— Кескин решила, что я должен вместе с тобой раскрыть это дело — так сказать, в качестве её представителя: ты там теперь совсем один, а она не верит, что главный комиссар из Кобленца справится.

— И поэтому посылает тебя? Хотя знает, что мы друзья? Не ожидал.

— Вот именно. Я тоже порядком удивился, когда она это выдала. Но уверен, что дело вовсе не в кобленцском коллеге, а в том, что я сейчас изрядно действую ей на нервы и она будет рада отправить меня подальше, чтобы я оставил её в покое.

— Как бы то ни было, я рад, что скоро тебя увижу.

— Почти как в старые времена.

— Только не порть мне всё, — поддел его Макс, и оба рассмеялись.

Глава 36

ГЛАВА 36

— Скажите, а где ваш коллега Корнмайер из Кохема? — спросил Макс, войдя во временный полицейский штаб в пансионе и обнаружив там только Цербаха и двух его коллег. — Я уже давно его не видел.

— Знаете, коллеги из Кохема, может, и полны рвения, но у них есть один недостаток: они знают местных и, возможно, не решаются задавать неприятные вопросы. Я предпочёл положиться на свою привычную команду.

— То есть вы отстранили старшего комиссара Корнмайера от расследования?

— Если вам хочется выразиться столь драматично — да. А теперь расскажите о разговоре с госпожой Добельке.

— Она утверждает, что разговаривала с Петером Каутенбергером.

— А, с призраком пропавшего, которого якобы уже несколько раз видели в Клоттене. И она даже с ним беседовала.

— Да, по её словам.

— Не знаю, эта женщина кажется мне немного странной. Я просто не верю, что мужчина, который внезапно исчез, ни с кем не попрощавшись, через двадцать с лишним лет возвращается и призраком бродит по посёлку.

— А вы близко знакомы с госпожой Добельке? — с притворной невинностью спросил Макс.

— Что? Близко знаком?

— Ну, например, ещё с тех времён, когда исчез Каутенбергер.