Макс осторожно помог ей сесть на стул и осмотрел голову, одновременно в нескольких словах объяснив Цербаху случившееся.

— Вы не видели нападавшего?

— Нет, — едва слышно ответила Яна.

— У тебя рассечение на голове и сильная опухоль, — сказал Макс. — Но врач скоро будет здесь.

— Свидетелей тоже не было? Никто вам не помог?

— Насколько я заметила — нет. Не знаю, сколько именно пролежала без сознания и что происходило в это время. Но, когда очнулась, находилась на том же месте, где меня ударили, а рядом никого не было.

— Дерьмо, — выругался Цербах и принялся ходить по комнате. — Чёртово дерьмо. Женщину среди бела дня бьют на улице, а всем плевать. Сплетни, тайны и всеобщее молчание по каждому поводу. Точно как двадцать лет назад. Меня уже достали этот посёлок и его жители. А вы, господин Бишофф, похоже, и правда приносите несчастье всем полицейским, которые пытаются с вами работать.

Макс проигнорировал выпад. Он был не в настроении снова обсуждать с Цербахом эту тему.

— Не думаю, что подобные обвинения сделают местных более разговорчивыми, — вмешался Вагнер.

Цербах одарил его долгим многозначительным взглядом.

Вагнер отвернулся и тихо произнёс:

— Мы уже выяснили, что моё мнение никого не интересует.

— Можешь описать место, где это случилось? — снова обратился Макс к Яне.

Она осторожно кивнула, крепко сжав губы.

— Я вышла из дома госпожи Добельке и направилась сюда. Свернула в узкий переулок, и там, сразу за углом, меня ударили.

— Хорошо, мы осмотрим это место, — сказал Макс и повернулся к Цербаху: — В Кохеме есть что-нибудь вроде криминалистической службы?

— Здесь есть люди с опытом криминалистической работы. Но сначала осмотримся сами. Дождь то начинается, то прекращается, поэтому искать следы ДНК почти бессмысленно. Да и вообще сомневаюсь, что мы найдём что-нибудь пригодное. Но попытаться стоит.

— А это что? — спросила Яна, рассматривая маленький пластиковый пакетик, который держала в руке.

Прежде чем кто-либо успел отреагировать, она издала неопределённый звук, выронила пакет и уставилась на него.

Макс в два шага оказался рядом, наклонился и поднял прозрачный пакетик. Хотя бесформенную тёмную массу внутри невозможно было опознать с первого взгляда, он уже догадывался, что это.

— Он лежал у меня в кармане, — почти неслышно сказала Яна. — Я хотела достать платок и нащупала его.

— Что это? — Цербах подошёл к Максу.

Макс прищурился.

— Я не уверен на сто процентов, но, кажется, мы нашли язык Джессики Майнингер.

Глава 31

ГЛАВА 31

— Однозначно предупреждение, — заключил Цербах, осмотрев содержимое пластикового пакетика и положив его на один из столов. — Отправлю это в Кобленц, чтобы установить, действительно ли перед нами язык Джессики Майнингер.

Снаружи послышался громкий шум, затем в комнату вошли двое мужчин и женщина в яркой форме работников скорой помощи.

— Добрый день, — сказала светловолосая женщина. — Меня зовут Гервиц, я врач.

— Главный комиссар уголовной полиции Цербах. Пациентка — моя коллега, комиссар уголовной полиции Бросиус. На неё напали и ударили по голове.

Пока врач занималась Яной, Макс, Вагнер и Цербах отошли в сторону. Цербах сообщил, что собирается осмотреть место нападения.

Макс решил вместе с Вагнером навестить мать Петера Каутенбергера, но Цербах счёл это бессмысленным.

— Чего вы этим добьётесь? Старая женщина совершенно не в себе. Наверное, она уже много лет живёт в собственном мире, полном чувства вины за то, что бросила сына.

— Я по-прежнему допускаю, что Петер Каутенбергер действительно вернулся.

— Даже если оставить в стороне вопрос, где он больше двадцати лет мог жить, не попадаясь никому на глаза… Вы не задумывались, почему он бродит по посёлку, словно призрак, вместо того чтобы явиться к матери и бывшим друзьям?

— В этом и заключается главное. Если он действительно вернулся, ответ на этот вопрос может оказаться ключевым для раскрытия убийства Джессики Майнингер.

— Мы заберём госпожу Бросиус, — сообщила подошедшая врач. — Думаю, у неё сотрясение мозга, но нужно убедиться и провести полное обследование.

— В какую больницу её доставят? — спросил Макс.

— В больницу Святой Марии в Кохеме. Если выяснится, что других травм нет, через два-три дня её смогут отпустить домой.

Макс посмотрел на Яну, всё ещё сидевшую на стуле. Один санитар вытирал кровь с её лица, второй складывал вещи обратно в красный медицинский рюкзак.

Макс подождал, пока молодой мужчина очистит её лоб и щёки, затем присел перед Яной на корточки.

— Позже я приеду к тебе в больницу, хорошо?

Её взгляд изменился, черты лица смягчились. Яна взяла Макса за руку.

— Спасибо.

Внезапно ему захотелось обнять её и успокоить. Но мгновение, в течение которого они смотрели друг другу в глаза и Яна позволила себе проявить слабость, длилось лишь несколько секунд.