По дороге обратно в пансион Макс размышлял, действительно ли раздражение из-за Цербаха было единственной причиной, по которой Корнмайер передал ему фотографии и захотел снабжать информацией. Макс решил немного разузнать о полицейском из Кохема.

Вернувшись в пансион, он отправился в свой номер, решив встретиться с Вагнером и Яной позднее. Он хотел позвонить Бёмеру, а затем ещё раз спокойно рассмотреть фотографии.

Макс снял куртку и сел на стул.

— Хорошо, что ты позвонил, — начал Бёмер своей громогласной манерой. — Я уже собирался сам тебе звонить и умолять придумать причину, по которой госпожа советник криминальной полиции срочно понадобилась тебе на Мозеле.

— Почему? Она доставляет тебе неприятности?

Бёмер, прежде чем ответить, словно ненадолго задумался.

— Даже не в этом дело. Она просто действует мне на нервы. Сегодня утром на совещании ей хватило нескольких минут, чтобы полностью перевернуть с ног на голову весь план действий, который мы разработали по текущему делу. У неё явная склонность чрезмерно всё регламентировать. Думаю, она даже не со зла, а просто хочет как можно лучше выполнять свою работу. Будто ей необходимо снова и снова доказывать каждому коллеге, что она не зря стала начальницей.

— Придётся тебе с этим смириться.

— Да. Но теперь рассказывай, что там происходит на Мозеле. Кескин упомянула убийство?

— Да, поэтому я и звоню. Можешь оказать мне услугу? Или две?

— Как только я увидел, что звонишь ты, сразу понял: ты опять будешь безжалостно пользоваться моей добротой. Так что тебе нужно?

— Не мог бы ты проверить, не было ли в последнее время где-нибудь убийств, при которых жертве вырезали язык?

— Ого! — вырвалось у Бёмера. — Начальница об этом не упоминала. На первый взгляд смахивает на организованную преступность. Мафия, байкерские группировки, кланы… Вырезанный язык означает, что кто-то сболтнул то, чего не следовало.

— Знаю. Но я при всём желании не могу представить, чтобы в этом тихом посёлке орудовали какие-то банды.

— Я тоже, в общем-то. Но символика типичная.

— Есть ещё один, несколько более деликатный вопрос. Мне хотелось бы узнать побольше об одном старшем комиссаре из полицейской инспекции Кохема. Его фамилия Корнмайер.

— Ты хочешь, чтобы я шпионил за коллегой? Зачем?

Макс рассказал ему о телефонном разговоре и последующей встрече с Корнмайером.

— Мне просто интересно, почему он рискует навлечь на себя неприятности только ради того, чтобы передать мне фотографии жертвы и сведения о расследовании.

— Старший комиссар Корнмайер, говоришь? А имя у него есть?

— Понятия не имею.

— О, вы уже так близки?

— Ты можешь это сделать? — Макс проигнорировал шуточки Бёмера.

— Конечно. Свяжусь с тобой, как только что-нибудь узнаю. А сейчас мне пора выполнять указания Кескин и переделывать всё, что касается текущего дела.

Макс пожелал ему успеха и завершил разговор. Затем открыл на смартфоне приложение с фотографиями, перелистнул до крупного плана лица Джессики Майнингер и увеличил участок с открытым ртом.

Рана выглядела ужасно. Оставшийся обрубок языка был почти чёрным и покрыт остатками засохших виноградин, которыми набили ей рот.

Макс опустил телефон и закрыл глаза. Потребовалось некоторое время, чтобы сосредоточиться на дыхании и позволить мыслям течь свободно, но в конце концов он был готов.

Я убил эту женщину, задушил её собственными руками. Была ли она при этом в сознании? Сопротивлялась ли так, что я мог получить какие-нибудь повреждения? Царапины на руках? Скорее всего, нет. Если у меня хватило хладнокровия вырезать ей язык, значит, я наверняка подумал и о том, что полиция обязательно найдёт мою ДНК. Например, частички кожи под её ногтями. Но как я это сделал? И главное — где? У неё дома?

Макс открыл глаза. Он досадовал, что забыл спросить Корнмайера, известно ли уже что-нибудь о месте убийства. Нужно было это исправить. Но в любом случае ему предстояло найти способ попасть в дом Джессики Майнингер, чтобы осмотреть всё самому.

Он снова опустил веки.

После того как я убил её, я беру нож… Нож был у меня с собой? Я с самого начала знал, что вырежу ей язык?

Потом я уложил её в винограднике так, чтобы тело быстро нашли, потому что хотел, чтобы определённые люди узнали, что с ней произошло. Предупреждение: лучше держать рот на замке. Что бы ни приходилось скрывать, этого нельзя выдавать, иначе закончишь так же, как бедняжка Джессика.

Да, всё так. Нож был у меня с собой, и я знал, что изуродую им Джессику.

Макс снова открыл глаза, набрал номер Марвина Вагнера и договорился встретиться с ним в комнате отдыха пансиона.

Затем позвонил Яне Бросиус, коротко рассказал о встрече с Корнмайером и попросил присоединиться к ним.

Когда вскоре после этого Макс вошёл в комнату отдыха, Вагнера там ещё не было, зато находилась хозяйка пансиона Лиза Пассиг. Она перекладывала стаканы с подноса в шкаф и при появлении Макса кивнула ему. Лицо её казалось бледным.