— Да, невиновен. И за последние две с половиной недели я твердил это, наверное, тысячу раз, но всем плевать.

— Мне — нет. Второй вопрос: это вы на том видео?

Достерт несколько раз мотнул головой.

— Нет! Я знаю, так выглядит, но это не я. Это не могу быть я, потому что я вошёл в ту гостиную, когда там уже всё было разгромлено, а Яна Гелен исчезла.

— То есть вы там были?

— Да, после того как…

Гёбель перебил его, подняв руку.

— Нет, постойте, это обсудим позже.

Он посмотрел Достерту в глаза, отыскивая в них знак — честен тот или нет. Пять секунд, десять… Наконец кивнул и постучал указательным пальцем по листу.

— Подписывайте.

Достерт расписался, и Гёбель ободряюще взглянул на него.

— Хорошо. Тогда выкладывайте.

Достерт ненадолго задумался, потом начал с той минуты, как сидел с женой за завтраком, а в дверь позвонили Ломберг и Хенш. Гёбель делал пометки, затем снова внимательно наблюдал за собеседником. То тут, то там вставлял уточняющие вопросы и записывал ответы.

Без малого через полчаса он простился с Достертом и покинул исправительное учреждение. За годы ему доводилось иметь дело и с хладнокровными убийцами, и с людьми, которых толкнуло на преступление отчаяние, и с прожжёнными уголовниками, и с невиновными, которым не повезло оказаться не в том месте не в то время. За все эти годы он неплохо научился разбираться в людях — и чутьё подсказывало ему, что человек, которого он только что навестил, не убийца. Ему не терпелось увидеть то самое уличающее видео из квартиры убитой.

По дороге обратно в контору в Эрфурте он позвонил ассистентке и поручил ей подать в прокуратуру запрос на ознакомление с материалами дела. Теперь это делалось полностью в электронном виде и потому шло довольно быстро — тем более когда обвиняемый под стражей.

Затем он созвонился с Габриэлем Боном и вызвал того к одиннадцати к себе в кабинет.

Бону было под сорок, и в жизни он перепробовал немало, прежде чем стать частным сыщиком. Они познакомились четыре года назад на другом деле и тогда же оценили друг друга. С тех пор Гёбель работал с ним всякий раз, когда требовался человек для прицельных розысков.

В двадцать минут одиннадцатого он снова сидел у себя, сделал пару звонков и перенёс две встречи, назначенные на это утро.

Без пяти одиннадцать появился Габриэль Бон.

Во многом он был полной противоположностью Гёбелю. Если адвокат ценил стильную одежду и ухоженный вид, то Бон предпочитал застиранные джинсы, футболки, кроссовки и любимую чёрную кожаную куртку, по которой было ясно видно, сколько лет её носят не снимая. Даже летом он с ней не расставался.

Светлые волосы сыщик носил средней длины — у парикмахера они, судя по всему, давно не бывали, полагал Гёбель. Зато был всегда гладко выбрит. Ежедневное бритьё было для него обязательным, как он однажды объяснил Гёбелю за кружкой пива. Он терпеть не мог щетину на лице.

— Доброе утро, Габриэль, — поздоровался Гёбель, поднялся и указал на кожаный уголок у окна. — Кофе?

Бон скривился, и Гёбель с улыбкой поднял ладонь.

— Ладно, ладно, знаю. Чёрный чай, без молока и сахара.

Он приоткрыл дверь, попросил ассистентку принести кофе и чай, потом сел напротив гостя.

— Ты читал про убийство тех двух женщин в Веймаре?

— Само собой. Газеты и интернет уже две недели только об этом и пишут. Дельце для прокуратуры, похоже, ясное. Только не говори мне, что берёшься за него.

— Думаю, всё-таки берусь. Сначала погляжу материалы, но сегодня утром я был у обвиняемого в тюрьме. Говорит, это не он и что кто-то хочет его подставить. Я ему верю.

— А что с видео? На нём он будто бы избивает одну из жертв незадолго до убийства, в её же квартире. Судя по тому, что я читал, он и сам признаёт, что был на месте.

Дверь отворилась, и ассистентка Гёбеля Пиа внесла напитки. Когда она вышла, Гёбель взял свою чашку.

— Достерт говорит, видео поддельное.

— Полиция говорит — нет.

Гёбель кивнул.

— Знаю. Но, похоже, ни один независимый эксперт пока не разглядывал эту штуку как следует. Я составлю собственное мнение, как только получу доступ к делу.

— Сомневаешься в умении полицейских техников?

— Скажем так: если это видео и вправду подлинное, значит, господин Достерт солгал мне ещё до того, как я официально взялся за дело. А в это я не верю.

— Хм… — Бон потёр гладкий подбородок. — А если и независимый эксперт установит, что видео подлинное?

— Тогда мне придётся поломать голову над тем, как мой подзащитный оказался на видео, на котором, по его же словам, оказаться не мог.

— И тогда бросишь?

Гёбель ответил не сразу, и рот Бона растянулся в ухмылке.

— Вечно одно и то же. Ты приглядываешься к человеку и составляешь мнение. А потом упираешься рогом и делаешь всё, чтобы доказать: все ошиблись, а прав был ты.

— Пока меня это не подводило.