По лицу собеседника Гёбель понял, что тот не улавливает, о чём речь. Он выпустил ручку и откинулся назад.

— Оба видео проверяли в криминалистическом отделе полиции, и в обоих случаях техники подтвердили подлинность. Но проверял ли эти записи независимый эксперт?

— Не знаю. Я не настолько в курсе всего, что там происходит.

Заметив, что Гёбель приподнял бровь, Пуль торопливо добавил:

— Послушайте, я знаю: Патрик никогда не смог бы убить человека. Я уже две недели вижу, как мучается не только он, но и его жена. А мать попала в больницу — не выдержала травли, которую устроили против Патрика. Очень вас прошу, возьмитесь за его защиту.

— Вы хоть представляете, во сколько обходятся услуги адвоката в подобном процессе?

— Нет, но он и тому беспомощному адвокату, что у него сейчас, тоже должен будет заплатить. Понимаю, это не одно и то же, но…

Гёбель не удержался от усмешки.

— О нет, точно не одно и то же.

— Патрик был директором в логистической фирме, зарабатывал неплохо. Не знаю, сколько у него отложено, да это, в конце концов, и неважно. С такими якобы доказательствами ему нужен первоклассный адвокат, иначе он сядет за то, чего не совершал. Так что ради вашего гонорара он охотно возьмёт кредит.

Гёбель снова потянулся за ручкой, — Ладно. Я обсужу вопрос со старшими партнёрами фирмы.

— Спасибо! — выдохнул Пуль с явным облегчением. — Я дам вам свой номер, чтобы вы могли мне позвонить.

Гёбель поднялся, — Зачем? Мне защищать вас или господина Достерта?

— Патрика, разумеется. Я просто подумал…

— Прекрасно. В таком случае всего вам доброго.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

Глава 27

ГЛАВА 27

Утро понедельника, без пяти девять, исправительное учреждение Тонна — километрах в тридцати от Эрфурта.

Комната для свиданий с её белёными голыми стенами и светлой плиткой на полу выглядела казённо и обставлена была сугубо по делу. Здесь заключённые встречались с представителями ведомств, адвокатами и экспертами — и с родными.

Столы стояли в два длинных ряда: где-то к ним было приставлено по два чёрных стула на хромированных ножках, где-то — по четыре.

В общем, кто-то постарался, чтобы этот закуток не отдавал тюрьмой, но лучше от этого не становилось. Гёбель провёл здесь уже немало часов и всякий раз заново радовался, когда мог уйти из этой странной комнаты.

Когда он вошёл, других посетителей не было. Но едва он сел за один из столов и достал из кожаной сумки скоросшиватель, как ввели Патрика Достерта. Гёбель оценил его за пару секунд.

Короткие светлые волосы, среднего роста, худощавый. Пятнадцать дней под стражей оставили след на лице. И всё же: хорошие глаза, открытый взгляд, в котором сквозила тень недоверия. Чуть опущенные плечи — это можно было прочесть как первый признак смирения.

Гёбель поднялся.

— Доброе утро, господин Достерт. Меня зовут Йоханнес Гёбель, у нас назначена встреча.

— Доброе утро, — ответил Достерт и сел за стол.

Сопровождавший его надзиратель молча отвернулся, вышел и устроился в застеклённой выгородке — что-то вроде кабины, откуда происходящее было как на ладони, но конфиденциального разговора слышно не было.

Гёбель раскрыл скоросшиватель, подвинул через стол исписанный лист, затем вынул из внутреннего кармана пиджака ручку и положил рядом.

— Прочтите, пожалуйста, и подпишите. Тогда я сразу смогу затребовать материалы дела и посмотреть, на какой стадии следствие.

Достерт бегло глянул на лист — слишком бегло, чтобы прочесть хоть слово.

— Штефан Пуль сказал, вы до сих пор выиграли почти все дела?

— Что до важных дел — все.

— Важных? А моё дело вы отнесли бы к важным?

— Я неточно выразился. Я ещё не проиграл ни одного дела, где речь шла о тяжком преступлении против жизни.

— Вы верите, что сможете доказать мою невиновность?

— Это я смогу сказать, только когда ознакомлюсь с делом. — Гёбель указал на бумагу. — А для этого мне нужна ваша подпись на этом документе. Если присмотритесь, увидите, что это не договор, а лишь подтверждение предварительных отношений, которое подписываем мы оба. Им мы выражаем необязывающее намерение, что я представляю ваши интересы. Этого достаточно, чтобы я мог запросить материалы следствия. После этого я решаю, берусь ли за дело, а вы решаете, по карману ли вам мои услуги. Но сначала у меня к вам два вопроса, и это, пожалуй, самые важные вопросы, какие я вам когда-либо задам, потому что от ответа зависит, готов я вас защищать или нет. И тем самым ваш недавний вопрос, видимо, отпадёт сам собой. Первое: имеете ли вы хоть какое-то отношение к этому убийству, в котором вас обвиняют?

На лбу Достерта проступили морщины.

— Нет. Я не убивал этих женщин. Я их даже не знал.

— Сейчас меня интересует только дело, по которому вас собираются судить. Значит, вы невиновны?