Но вернёмся к доктору Гёбелю. Нашу первую встречу я мог бы описать и от своего лица, но по моей просьбе он так честно и подробно рассказал, как пережил её и как она вообще состоялась, что и об этом я хочу рассказать уже с его точки зрения.

И всё же ещё кое-что от себя. Когда я впервые увидел доктора Гёбеля, то сразу подумал, что он тщеславный хлыщ, который взялся защищать меня лишь потому, что моё дело сулило ему громкий публичный выход. Глядя, как он сидит в тёмно-синем костюме на заказ, при жилете и шёлковом галстуке, в туфлях, по виду шитых вручную, с безупречно подстриженными короткими каштановыми волосами и выражением лица, говорившим, что он считает себя непобедимым, я сомневался, что ему и впрямь есть дело до кого-то вроде меня.

Потом я узнал, что моё дело отнюдь не из самых крупных и не из самых безнадёжных среди тех, за какие он брался — и какие выигрывал.

И ещё одна мысль стала решающей в том, что я нанял его защитником, хотя гонорар его так высок, что даже при оправдании мне придётся частично покрывать его самому: именно потому, что моё дело вызвало большой интерес у публики, такой человек, как Гёбель, сделает всё, чтобы его выиграть.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

Глава 26

ГЛАВА 26

Без малого в девять, когда Йоханнес Гёбель явился в контору, в комнате для посетителей напротив его кабинета уже кто-то ждал.

Гёбель этого человека не знал. Приёмная была общей для клиентов всех партнёров фирмы, а первая встреча, как он убедился ещё за завтраком, заглянув в ежедневник, назначалась только на половину одиннадцатого, — поэтому он лишь коротко кивнул мужчине через стеклянную перегородку и скрылся у себя.

Он повесил тёмно-синий пиджак на плечики и едва успел сесть за стол, как дверь приоткрыла ассистентка:

— В приёмной вас дожидается господин Штефан Пуль.

Гёбель приподнял брови.

— Имя мне ничего не говорит. Он записан? Нет ведь?

— Нет, но говорит, что дело крайне важное.

— Пиа, ну право. Конечно, важное. Оно всегда важное.

Он покосился на стол, где лежали две папки, которые предстояло просмотреть до первой встречи, и кивнул.

— Хорошо, пусть заходит. Десять минут у меня есть.

Ассистентка исчезла, и вскоре в кабинет вошёл худощавый мужчина лет сорока с небольшим. Остановился в двух шагах от стола. Джинсы, слегка выцветшая толстовка, стоптанные, когда-то белые кроссовки.

— Добрый день, — сказал он. — Меня зовут Штефан Пуль. Вас порекомендовал Каи Бунгерт. Полгода назад вы защищали его из-за драки с вышибалой. Дело было о причинении тяжкого вреда здоровью. — Заметив, что Гёбель наморщил лоб, Пуль продолжил: — Вышибала ему без предупреждения вмазал. Ну, Каи его и отделал, а тот подал на него за побои.

— Хм… и я выиграл дело?

Гёбель знал, что выиграл, и помнил каждую мелочь, но при новом знакомстве предпочитал держаться сдержанно. О том, что у него фотографическая память, противники по процессу узнавали, как правило, лишь тогда, когда для них это оборачивалось болезненным открытием.

— Да, выиграли. Но сейчас я по другому поводу. Речь об убийстве тех двух женщин из Веймара.

Гёбель не только прочёл об этом деле всё, что просочилось в прессу, но и кое-что услышал от пары знакомых в полиции. И сделал вывод, что дело — по крайней мере при нынешнем раскладе — выиграть невозможно.

— А, да. Подозреваемого зовут Достерт, верно?

— Да. Он мой сосед. И друг.

— Разве нет видео, где он жестоко избивает одну из жертв у неё же дома? В тот самый вечер, когда женщину убили?

— Есть, но…

— И разве нет второго видео — с другой женщиной, которую он оскорбляет и которой угрожает?

Пуль вскинул руки.

— Прошу, дайте мне объяснить, что произошло на самом деле. Я же говорю: Патрик Достерт — мой друг, я с самого начала был рядом. Всё совсем не так, как выглядит.

— Хм… Мой опыт подсказывает, что чаще всего как раз именно так, но прошу, садитесь. — Гёбель взглянул на наручные часы. Времени выслушивать чью-то историю, по сути, не было, но дело занимало его с той самой минуты, как он впервые о нём прочёл.

— Если не ошибаюсь, господин Достерт уже некоторое время под стражей. У него наверняка давно есть адвокат?

— Нет… то есть да, есть, но он не справится. У него ни одного дела об убийстве за плечами. Если он будет защищать Патрика, можно сразу сдаваться.

Гёбель откинулся на спинку кресла.

— Что ж, хорошо, господин Пуль. У меня дальше встречи, но немного времени ещё есть. Выкладывайте. Подробно, но, прошу, без лишних прикрас.

Пулю понадобилось минут двадцать. Потом он сцепил руки и пожал плечами.

— Вот и всё.

Гёбель взял шариковую ручку и пропустил её между указательным и большим пальцем, пока кончик с лёгким щелчком не стукнул по столу. Потом повторил это снова. Он всегда так делал, когда сосредоточенно над чем-нибудь размышлял.

— А что насчёт независимого специалиста? Эксперта?