Яна Гелен, — подсказал Патрику панический внутренний голос. Сразу следом ворвался второй человек. Мужчина. Лицо различалось лишь смутно.

— Вставай, шлюха! — крикнул он. Этот голос…

Когда мужчина схватил женщину за волосы и рывком поднял, стало видно, что на нём тёмные перчатки.

Она пыталась связанными руками хоть за что-то опереться, но не получалось. Наконец сумела встать на ноги — однако мужчина не отпустил её, размахнулся и ударил кулаком в лицо. Глухой шлепок прозвучал отчётливо, голову женщины запрокинуло назад. Она споткнулась, налетела на стол и сдвинула его вместе с ковром. С грохотом и звоном на пол посыпались другие вещи, а она всё пыталась удержаться на ногах.

Мужчина не отставал, ударил снова, и тут же ещё раз. Она опять рухнула на пол и скорчилась от боли. При звуке каждого удара Патрик вздрагивал.

Он хотел с отвращением отвернуться — казалось, не вынесет этого зрелища ни секунды больше, — но тут мужчина повернулся к камере и встал так, что лицо было видно отчётливо.

Патрику почудилось, что он вот-вот потеряет сознание. Он хотел потерять сознание.

Мужчина, чьё лицо читалось ясно, будто он стоял прямо перед ним, был… он сам.

Патрик окаменел. Он хотел заорать Ломбергу, что это не он, — и всё же не мог ничего, только стоял неподвижно и потрясённо смотрел, что происходит.

Мужчина достал что-то из кармана; что это шприц, стало понятно лишь тогда, когда он наклонился и вонзил иглу в плечо женщины.

Сунув шприц обратно, он вздёрнул её на ноги, и она осталась стоять, пошатываясь.

— Нет! — выдавил Патрик, наконец вновь обретя дар речи. — Это невозможно!

— И это всё, что вы можете сказать? — спросил Ломберг. — Это невозможно?

— Да, потому что это невозможно. На этом видео — не я.

На экране мужчина схватил Яну Гелен за плечо и вытолкнул — без всякого сопротивления — из комнаты.

Какой-то звук заставил Патрика обернуться. За спиной стояла Юлия, прижав ладонь ко рту. Из широко раскрытых глаз катились слёзы, она снова и снова качала головой и лепетала в ладонь:

— Нет, нет, нет.

— Юлия! — в отчаянии вырвалось у Патрика. — Прошу! Это не я, ты должна мне поверить. Прошу!

— Я знал, что вы будете это утверждать. Видео мы уже отдали в лабораторию. Анализ займёт время, но, по первой оценке наших специалистов, оно подлинное.

— Где… где вы это взяли?

— Поступил анонимный сигнал. Коллеги из отдела по борьбе с киберпреступностью нашли запись в даркнете. Тот, кто её выложил, ещё и хвастался, что как следует разделался со старухой.

Патрик снова обернулся, но Юлии за спиной уже не было. Он рванулся за ней, однако полицейский крепко держал его за плечо.

— Идём.

— Но разве я не могу… — начал Патрик, однако Ломберг перебил его:

— Вы сейчас же пойдёте с нами.

Патрик всё не двигался, и тогда полицейский рывком потянул его вперёд, так что он чуть не споткнулся.

— Да пошевеливайтесь же, — рявкнул тот. — Или вас до машины волоком тащить?

В конце концов Патрик сдался и дал себя увести. Через несколько шагов он ещё раз обернулся и взглянул на дом. В дверях стояла Юлия. Когда он посмотрел на неё, она осела на дверной косяк и закрыла лицо обеими руками.

Вот и настал момент, когда мне придётся кое-что изменить в своём способе повествования.

Предварительное задержание в тот же день обернулось ордером на арест, и судья отправил меня под стражу, где я — как уже говорилось — нахожусь вот уже много недель.

Поэтому дальше я не могу рассказывать от своего лица: иначе речь пошла бы только о моём существовании в следственном изоляторе. Им я, конечно, тоже мог бы заполнить немало страниц (большая часть вышла бы гнетущей, кое-что наверняка и шокирующим), но не в этом моя цель. Я хочу рассказать историю о том, как и почему я, невиновный, угодил в этот жуткий водоворот.

Поэтому я ещё при первом разговоре попросил своего адвоката (напомню: доктор Йоханнес Гёбель, специалист по уголовному праву, старший партнёр конторы «Доктор Бруннер, доктор Кайпель и партнёры») при каждом посещении тюрьмы рассказывать обо всём, что он за это время предпринял и пережил.

Первый визит доктора Гёбеля, кстати, состоялся лишь после того, как я уже около двух недель просидел под стражей, пользуясь до того советами Ральфа Тайса, штатного юриста моего бывшего работодателя. К счастью, я довольно быстро сам понял, что Тайс — не тот адвокат, который мне нужен.

За эти две недели во мне созрела мысль записать свою историю. Зачем? Затем, что так я ещё раз продумываю всё до мельчайших подробностей, и надеюсь: вдруг мне бросится в глаза что-то ещё, способное доказать мою невиновность. Но ещё и затем, чтобы — в случае приговора — всё стало достоянием публики так, как оно было на самом деле. А не в искажённом и предвзятом виде, в каком всё разошлось по соцсетям и прессе. Запущенное не в последнюю очередь ошибочной по сути оценкой полиции относительно поддельного видео и подтверждением этой оценки одному бульварному изданию.