— Юлия! — осторожно сказал я. — Спасибо, что пришла.

— Да, — ответила она голосом, который показался мне чужим. И больше ничего.

— Как ты?

Теперь её взгляд всё же нашёл меня, и я увидел в нём горечь.

— Мне плохо, Патрик.

— Я знаю, всё это ужасно, и мне так бесконечно жаль, что тебе приходится через это проходить, но правда выйдет наружу, и тогда всё снова будет хорошо.

Она не ответила — только всё так же смотрела на меня.

И тогда я задал ей тот самый вопрос, который твердил себе все эти дни и которого боялся сильнее, чем любого здешнего заключённого.

— Я должен спросить, потому что схожу от этого с ума, — сказал я и по её глазам понял: она знает, что сейчас будет. — С тех пор как я здесь, я ни о чём другом не думаю, и прошу тебя — будь со мной честна.

Помню, мне пришлось сделать паузу: горло вдруг так пересохло, что я не мог говорить. До зарезу нужен был стакан воды, но такой услуги тюрьма не предоставляет.

— Юлия… ты поверишь мне, если я скажу, что ничего не сделал той женщине и что человек на видео — не я?

Она посмотрела на меня так, будто не поняла вопроса, и в ту минуту казалось — вот-вот расплачется, но глаза остались сухими.

— Юлия, прошу, мне нужно это знать.

Она ещё какое-то время молча смотрела на меня, потом встала.

— Мне пора.

Я хотел сказать: нет, прошу, не надо, хотел умолять её остаться и поговорить со мной, поверить мне, ну пожалуйста, пожалуйста, — но не выдавил ни звука. Вместо этого сидел и смотрел ей вслед, как она выходит из комнаты.

Когда она прошла в дверь, я спросил себя, вернётся ли она.

Она вернулась на шестнадцатый день моего заключения, и на этот раз всё с самого начала пошло совсем иначе. Едва войдя в комнату для свиданий, я понял, что Юлия гораздо собраннее, чем в первый раз. Она смотрела на меня, и горечь с её лица исчезла. В первый миг это вселило в меня надежду. Я и вправду подумал, что она настолько оправилась от потрясения, вызванного моим арестом, что готова вместе со мной бороться за доказательство моей невиновности.

И она действительно оправилась. Настолько, что без долгих предисловий, ясным и твёрдым голосом объявила: она уходит от меня.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

Глава 30

ГЛАВА 30

Бон поехал к себе домой, в Марбах, где под кабинет отвёл маленькую комнату.

Заварив чай, он сел за компьютер. Если Патрик Достерт невиновен, оставались два вопроса, на которые предстояло найти ответ: что за история с этим видео и кому могло быть выгодно навредить Достерту? Да так навредить, чтобы тот, чего доброго, угодит за решётку пожизненно.

Видео взялся разбирать сам Гёбель. А Бон любил копаться в материалах и выуживать как раз те мелочи, которые другие — например, полиция — проглядели или сочли пустяком, но которые порой решали исход дела.

Кое-что он отметил себе ещё во время разговоров с Юлией Достерт и Штефаном Пулем — и теперь хотел рассмотреть эти мелочи поближе.

Глотнув чаю, он раскрыл блокнот и взялся за работу.

Два часа спустя, отталкиваясь от того, чего в Сети так и не нашёл, Бон составил список дел, с которым вышел из дому и снова отправился в путь.

Заехав ненадолго к Юлии Достерт — всего на несколько минут, — он сделал из машины пару звонков, а потом набрал Гёбеля, чтобы коротко доложить о ходе дела. За время работы с адвокатом это вошло у него в привычку: Гёбель хотел всегда быть в курсе, чтобы ни с какой стороны его не подстерегла неприятная неожиданность.

— Я тут раскопал любопытную штуку, — сообщил он.

— Весь внимание.

— Это про соседей Достерта, семью Пуль. Их дом — та ещё катастрофа. Кладка насквозь сырая. Ремонт, похоже, влетает в копеечку, и Пуль давно пытается подыскать себе другое жильё, а свою развалюху сбыть какому-нибудь мастеру, который сам справится с ремонтом.

— И?

— Пуль обмолвился, что Достерт заполучил свой дом очень дёшево. Я раздобыл адрес прежнего хозяина и позвонил ему. Тому в своё время пришлось срочно продавать — он потерял работу. Пуль про это прознал и сделал ему предложение, и тот на словах согласился. А когда дошло до договора, продавец пошёл на попятную: кто-то другой предложил заметно больше.

— Давай к сути.

— Работу прежний хозяин потерял в той самой фирме, где служит Достерт. А тот, кто перебил цену Пуля и получил дом…

— Был Патрик Достерт.

— Именно. Вот тебе и «нет никого, у кого был бы повод злиться на Патрика Достерта».

— Ну, — сказал Гёбель, — что это повод совершить одно, а то и два убийства и свалить всё на Достерта, — позволь усомниться.

— Может, и не повод. Но один из нескольких — вполне. Я не бросаю. Как у тебя с видео?

— Отдал двум экспертам, пусть смотрят, жду результатов. Что ты задумал дальше?

— Поговорю с другом Достерта, Петером Хельмштеттом.

— Хорошо. Удачи.